— Что дальше? — до возможности равнодушно спросил он.

— А вы как думаете? Сперва он долго никуда ее от себя не отпускал, но ведь с другой стороны — и не обижал. Кормил фруктами. Спустя некоторое время она родила на свет ребенка, который оказался наполовину обезьяной, а наполовину человеком. Получилось так, что они прожили вместе некоторое время. Но наступил тот долгожданный день, когда ей все-таки удалось бежать, ее похититель крепко спал в это время в своем гнезде. Она бежала по тропинке сквозь чащобу, прижимая к себе свое дитя. Однако орангутанг проснулся и кинулся ее догонять, легко перемахивая с одного дерева на другое. Нетрудно представить, что он стремительно сокращал расстояние. Тем временем, достигнув берега реки, беглянка бросилась к рыбачьей лодке, которая как раз, на ее счастье, собиралась отчаливать. Рыбак готов был принять девушку, но его пугала встреча с могучим лесным зверем. Здоровенная обезьяна была уже слишком близко. И тогда рыбак крикнул девушке: «Брось ему ребенка, это его отвлечет!» И действительно, после того, как она это сделала, преследователь остановился. Орангутанг схватил ребенка и…

Окунько, довольный произведенным эффектом, взял чашку и поднес ее ко рту.

— И? — сказал Гордеев.

— И в бессильном гневе разорвал пополам. Человеческую половину он швырнул вслед уплывающей лодке, а обезьянью — забросил в чащобу джунглей…

— Кошмар какой-то.

— Для нас с вами — да, кошмар, — охотно согласился Окунько. — Для обезьяны — кто может знать, что у нее в черепушке?.. В общем, такие вот истории рассказывают на острове Калимантан, — сказал Окунько. — Я там работал прошлой весной. Чего только не наслушался…

Гордеев вспомнил свой московский сон, накануне того, как погибли Рудник с Клеонским, и был потрясен абсолютным сходством сюжетов. Только во сне Гордеева столь ужасного конца не было, он это хорошо помнил. Но как вообще объяснить подобное совпадение? Возможно, он слышал эту историю и прежде…

— Калимантан? — задумчиво повторил Юрий Петрович. — Красивое слово. И как будто знакомое…

— Раньше Калимантан называли Борнео. Помните, у Ильфа и Петрова Остап Бендер говорил…

— И кто он такой, — тут же подхватил Гордеев, — губернатор острова Борнео?

— Вот-вот. Там, на Калимантане, орангутангам, а впрочем, и другим человекообразным обезьянам приписывают, будто они насилуют женщин, представляете?

— Вообще-то нет.

— Я думал, у адвокатов более развитое воображение.

— Как раз наоборот, — заверил Гордеев. — Мы очень ограничены рамками законов.

— Зато трактуете вы их…

— В этом и состоит ремесло — с помощью изощренного знания законов помогать людям.

— Я понимаю, — сказал Окунько. — Я знал подобных людей и дружил с ними.

— Вы говорите в прошедшем времени. Значит ли это, что их, этих людей, уже нет на свете, или вы просто больше не общаетесь с ними — по каким-то причинам?

— Хм… Ну и вопросец! — удивился Окунько. Или сделал вид, что удивился.

— Вопросец как вопросец. Могу спросить в лоб, если вас это больше устроит. Вы имеете в виду Валентину Карандышеву?

— Карандышеву? — удивился Окунько еще больше. — При чем тут Карандышева?

— Мне так подумалось. Мы же говорили о юристах. А ее как раз недавно убили.

— Вообще-то ее я как раз в виду не имел… хотя, возможно, сказанное сейчас относится к Карандыше-вой в полной мере.