— Нет, ну он просто издевается надо мной! — Олег в сердцах клацнул кнопкой питания.

— Помочь? — участливо поинтересовался отец Иннокентий.

Олег искренне удивился:

— Как? Вы что-то в этом понимаете?

— Нет, — честно признался священник, но трижды перекрестил сервер, что-то пошептал над ним, отбил поклон иконе в красном углу комнаты, и после очередного перезапуска сеть заработала.

— Чудо? — как ребенок обрадовался профессор.

Отец Иннокентий только хитро усмехнулся в усы и похлопал Олега по плечу:

— Пойдем чай пить.

— Спасибо, я хочу все доустановить. Теперь самое интересное начинается.

— А вот как вы это сделали?! — шумно прихлебывая обжигающий чай, допытывался профессор. — Специально сговорились меня чудом удивить? Думаете, я после этого в сходящий пасхальный огонь поверю и в белую летающую женщину, отгоняющую китайцев от наших земель?

— Я о девушке хотел с вами посоветоваться, — вернулся к прерванному «чудом» разговору священник. — Боюсь, тут одной веры будет недостаточно. Хоть и святотатство говорю, — перекрестил он бороду, — но думаю, специалистам ее нужно показать.

— Абсолютно согласен, уже над этим думаю, — кивнул Гринберг. — А что, с вами она тоже молчит?

— Ни словечка даже. Даже не знаем, как звать ее. А красавица-то какая! Одна коса чего стоит… Что ж ее на зелье-то потянуло, Господи спаси ее душу грешную…

— Что за девушка, профессор? — вместе со стулом развернулся к беседующим Олег.

— Молодежь, — махнул рукой отец Иннокентий. — Как чай со стариками пить, так он еще не закончил, а как о девушках разговор — какая уж там работа…

— Одна из наших вот с отцом Иннокентием пациенток, — пояснил Гринберг. — Сложный случай. Начинающая наркоманка — и сразу передозировка. Сейчас состояние стабильное, но заторможенное, частичная потеря памяти. Один парень, дай Бог ему здоровья, подобрал ее буквально на улице, привел сюда, теперь ни на шаг не отходит…

— Можно мне на нее посмотреть? — попросил Олег.

— Почему нельзя, — усмехнулся профессор. — Пойдем покажу. Все равно на пути домой еще раз к ней зайти собирался.

Пациенты Гринберга, человек десять, под руководством троих человек в черных рясах возились в молодом яблоневом саду. Окапывали и белили деревья, кто-то просто валялся или дремал на травке, очевидно в ожидании своей очереди — садового инвентаря на всех было явно недостаточно.

— А вон и та девушка, — профессор мотнул головой в сторону одиноко стоящей скамейки в дальнем конце сада. — И с ней — ее спаситель.

Девушка, одетая в нечто среднее между робой и рясой, сидела к ним спиной, но эту спину Олег узнал бы, наверное, и в скафандре.

— Настя! — Он в три прыжка преодолел расстояние до скамейки и в изумлении замер.

«Спаситель», стоя на коленях перед девушкой, не утешал ее душеспасительными беседами. Он аккуратно вгонял ей в вену иглу одноразового шприца. Ее перетянутая резинкой правая рука безвольно висела вдоль тела. Лицо застыло неподвижной маской, на оклик Олега она даже бровью не повела. Зато «спаситель» среагировал сразу — отбросив шприц в траву, он медленно поднялся с колен и, вязко сплюнув, пошел к Олегу:

— Ты кто такой, козел?!

Рядом с Олегом тут же оказались все трое священнослужителей, но «спасителя» это не остановило. Схватив запястье ближайшего к нему послушника, он резко дернул его вниз, поворачивая против часовой стрелки одним сильным движением.