— Как хоть звать тебя? — Он потрепал Седого по плечу. Тот отвел глаза.

— А и не важно.

— Постоишь на стреме — устрою в лесничество. Или до конца жизни проторчишь на этой помойке с привидениями.

— А может, я…

— Ладно, пошли, — заторопил Локтев. — Потом расскажешь.

…Вход в штольню выглядел вполне буднично: хорошо сохранившийся ангар с кирпичными стенами и следами многочисленных давным-давно демонтированных металлоконструкций. Вниз под небольшим углом уходили две железнодорожные колеи, перегороженные бетонными блоками с облупившейся надписью: «Стой! Опасно для жизни! Возможен обвал!» и более поздними: HMR, Fuck all, «Ким Ир Сен сдох!!!» и еще несколькими рядами иероглифов — абсолютно необитаемым, как расписывал Седой, это место не выглядело. Локтев, посветив фонариком под ноги, подобрал смятую пивную банку. «Герсах». С ценником — 20 руб. Неплохо привидения устроились.

Спустились по шпалам метров на тридцать. Здесь была обширная площадка с нишами вдоль стен, вход в туннель отсюда казался ярко освещенным, а впереди — абсолютная чернота: до противоположного края площадки фонарик не доставал. На полу по-прежнему свежий мусор… «Стоп!» — Локтев замер с поднятой ногой. Ему показалось, что спутник дышит слишком громко. Он зажал ему рот и прохрипел в самое ухо:

— Тихо! Стой здесь! Дальше не ходи.

— А фонарик?! — запинаясь, промямлил Седой. — Без фонарика не останусь!

— Тихо, я сказал!

Розовая тряпка! Локтев поднял грязный лоскут и поднес к фонарю вплотную. Трикотаж… Похоже на Настюхину майку. Черт, при таком свете не различишь.

Где-то справа метрах в пятнадцати послышалась слабая возня. Локтев моментально выключил фонарь, сорвал из-за спины ружье и откатился на несколько шагов в сторону. Минут пять лежал, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте, потом понял, что это бесполезно — слишком темно. Звук повторился. Локтев пополз вперед, шаря перед собой левой рукой, собираясь обогнуть источник шума и подобраться к нему с другой стороны.

Опасность он не услышал и не нащупал и даже не постиг шестым чувством — унюхал. Совсем слабый запах то ли смазки, то ли еще бог знает чего — запах брошенной и еще летящей гранаты. Какого черта! Откуда ему здесь взяться?!

Поколебавшись секунду, он снова включил фонарик. Непонятный звук был теперь совсем близко, за углом, в нише, буквально в двух шагах впереди. Сначала он ничего не видел. Потом разглядел новый, без ржавчины, болт, торчащий из стены сантиметрах в десяти от пола. К нему была привязана веревка. Специально в мазуте вывозили, гады, и пылью припорошили. Лихо. Проволока блестит, а такую веревку даже днем черта с два разглядишь. Только мазут ваш, ребята, попахивает! Проще надо быть, применять подручные средства. Грязи, слава богу, хватает. И болтиком ржавым воспользоваться побрезговали. Нельзя так на войне…

Локтев осторожно двинулся вдоль веревки. Заканчивалась растяжка по всем правилам: гранатным запалом и фугасом. Ого! Тола килограммов десять! С запасом сработано, можно все эту халабуду к чертям собачьим обвалить… Хотя все верно. Будет просто взрыв — прибегут смотреть, что стряслось. А завал никто разгребать не станет.

Он аккуратно отсоединил запал и сунул его в карман. Затем заглянул в нишу. В вагонетке скреблась, не в силах выбраться из ржавой ловушки, непонятно как в нее угодившая крыса. Вернулся. Сложил в рюкзак связку толовых шашек, осмотрелся в последний раз и окликнул Седого:

— Все, двигаем отсюда!

Но Седой будто прирос к месту, в оцепенении смотрел куда-то в темноту, не обращая на Локтева внимания.

— Пойдем, говорю! — повторил Локтев.