|
Затем пышная процессия должна была прошествовать по южному тракту, вдоль которого уже собралось множество крестьян с цветами и подарками. Народ любил своего короля, считал его неженкой, мямлей, но любил как нерадивого сына. За благочестие, за то, что за все его правление налоги поднимались всего один раз. Да и кроме «золотой чумы», в годы его правления не было никаких глобальных природных катастроф. Природную доброту и спокойствие тоже отождествляли с королем, ведь он строит столько церквей, значит, ему, а следовательно, и королевству с его жителями благоволят все святые! Король Камрис Милосердный был поистине живым подтверждением истины: «хороший правитель не мешает людям жить». Правда, Камрис и не помогал никому, но ведь и не мешал, что сразу возносило его рейтинг в народных массах на недосягаемую для его предшественников высоту. А недавняя война, первая за многие годы, вчистую выигранная у республики?! Такому королю явно благоволит небо. Наверняка и его наследнику, который даже внешне был весь в отца.
Конечно, не только жажда увидеть свадебную процессию и изъявить свои верноподданнические чувства заставляла крестьян собираться вдоль южного тракта. Немалую роль сыграл и слух о том, что из повозки молодоженов будет щедро разбрасываться серебро. Как оказалось, слух, в отличие от многих других, подтвердился… Олкас, виконт Олийский, невзирая на свой далеко не юный возраст, сегодня буквально парил как на крыльях. Наконец-то все приготовления закончены, и он может воочию увидеть результат своих трудов. Многие бессонные ночи, невероятное количество переговоров… А надо сказать, что собеседниками Олкаса в последние недели были не только благородные, нет, ему приходилось общаться даже с ремесленниками! Да что с ремесленниками, виконт даже не побрезговал лично наблюдать за работой кожевника, который по его заказу делал навес. А в мастерской этого Шалуса ужасно воняло. Точнее, в своих мыслях Олкас прибегнул к более жесткой характеристике того запаха, который коснулся его нежных ноздрей, как только он переступил порог мастерской. Но вот все позади. Осталось последнее — воплотить гениальный план в реальность. Да, это сложно — за всем следить, поправлять, подгонять, чтобы все происходило в нужное время и в нужном месте. Но это сущие мелочи по сравнению с согласованиями, заказом всего необходимого, с головоломным планированием. Виконт Олийский, главный королевский церемониймейстер, ехал верхом в центре свадебной колонны. На его губах играла легкая улыбка. Этот праздник — суть венец его карьеры, самое сложное и масштабное из того, что он делал в своей жизни… Гибас за это утро охрип почти до полной потери голоса. Он не помнил, приходилось ли ему вообще когда-либо столько орать, как сегодня. Даже на полях сражений он так не срывал голос. А там он кричал, орал и вопил. Сегодня же Гибас только ругался, и тем не менее… Олухи царя небесного! Ну как так?! Больше месяца тренировали это построение! И нате, выкусите, не строй, а стадо баранов! А до въезда процессии остались считаные минуты. Воевода королевской дружины настолько отчаялся, что пару раз даже в порыве гнева обрушивал свой могучий кулак на головы нерадивых, даже невзирая на то, что все его подчиненные были отпрысками благородных семей. «Ну почему!» — взмолился Гибас. Почему ему отказали в конном построении! А теперь его подчиненные, больше привыкшие к седлу, нежели к сандалиям, глупо топочут по мостовой площади, все никак не попадая в шаг. Еще больше воевода клял Олкаса, по требованию которого дружинников следовало вооружить на время парада не только мечами, но и копьями. Кавалерийскими копьями! Видите ли, так очень нравилось королю, внушительно выглядело и подобало обстановке. А ему мучайся, чтобы все прошло без единого сбоя. А это хитрое построение в виде подковы, которое должно было стать апогеем парада?! Они — дружина короля, а не западные легионеры, которым подобная шагистика вдалбливается центурионами практически с первого дня службы. |
