В нем кипела злость и обида. Он им конечно не поверил и не простил того, что они не приняли в семью ту, которую он выбрал.

    Время шло, родители парня старились быстрее, чем обычно старели люди в то время; горе оттого, что они фактически потеряли сына, съедало их изнутри. Но в сердце сына не было прощения. Сначала мать покинула этот мир, не вынеся разлуки с сыном, а затем отец, умерший в своем кабинете, окруженный голографиями своего наследника, его призами и наградами, завоеванными в юности для своих родителей.

    И вот однажды, по прошествии многих лет, в куче старых бумаг сын, уже ставший пожилым мужчиной, случайно нашел записку, которую оставила его девушка. В ней говорилось, что она просто ушла, что действительно ошиблась и он - не тот, кто ей нужен. Еще там говорилось, что, возможно, она поедет к брату на Сильвию - это такая далекая планетка с небольшой аграрной колонией. В тот же день он отправился на эту планету. Там он действительно нашел ту, которую так долго искал. Она была замужем, и у нее было пятеро взрослых детей. Он не стал подходить к ней, только посмотрел издалека, сразу узнав, несмотря на прошедшие годы, хотя ему и очень хотелось это сделать. Вернувшись, он ударился в запой и, если бы не начавшееся вторжение, о котором он, кстати, узнал, только когда не смог купить очередную порцию выпивки, он наверняка сдох бы как животное или покончил с собой в пьяном угаре, что в общем-то равнозначно. Но до сих пор он жалеет о том, что не был с родителями, когда они нуждались в нем, когда умирали с его именем на губах.

    Старик замолчал и посмотрел на Лиму.

    -  Этой проникновенной байкой ты хочешь сказать, что ты ни в чем передо мной не виноват? - ухмыльнулась она.

    -  Нет, - ответил старик. - Я хочу сказать, что прощать тоже надо уметь. Я знаю, что предал тебя. Я испугался тогда. Я смотрю на свою жизнь и не понимаю, что в ней такого, что я держусь за нее. Я просто старый скупщик чужого дерьма, у меня ничего в жизни не осталось, кроме сплетен и новостей. Но так хотя бы создается впечатление, что я кому-то нужен в этой жизни. Когда ко мне приходят за информацией, я словно оживаю. Такова, наверное, человеческая природа - хотеть жить и быть кому-то нужным.

    -  Ты пытаешься разжалобить меня? - Она скривила губы.

    -  Не нужна мне твоя жалость, у меня самого ее столько, что на десятерых хватит. Я всю жизнь только и делаю, что жалею. Жалею себя, мир вокруг, глупую девчонку-клона, которую отправили бы в мастерские к Зодчим, если бы я не купил ее, жалею ее братьев и сестер, которых не могу выкупить. Так что жалости мне не надо, мне нужно прощение. Потому что сам себя я простить не могу, хотя и живу с этим. - Старик так разошелся, что перестал раскачиваться в кресле и подался вперед. - Если ты не сможешь простить меня, то мне не нужна твоя история.

    Он откинулся на спинку и смотрел на девушку. Она отвела взгляд и задумалась. Потом потерла уставшие глаза и, улыбнувшись, сказала:

    -  Ладно, старик, слушай. Они ждали меня у музея и напали, когда я вышла оттуда…

    Лима пересказала старьевщику свои приключения о том, как ее схватили, как хотели изнасиловать, как начался десант, как потом она была у Себастьяна.

    -  Кстати, тебе привет от Короля. - Она хмыкнула и мотнула головой. - А ты никогда не говорил, что знаком с ним.

    -  Профессиональная этика, - лукаво ответил старик, улыбнувшись. - Рассказывай дальше.

    Лима поведала о встрече с Разноглазым, о том, как он рассказал ей о Грико и где его найти. О своем путешествии к зданию суда и встрече с Морганом.

    Старик перебил ее:

    -  Ты завалила Туга?! - В его словах сквозил неподдельный восторг.