Один исследователь погиб, один похищен местным племенем, с горечью отметил он про себя, тронув мамонтмобиль с места и направляя его к полоске недалеких гор. Что толкает на риск таких людей, как профессор Ричардс? Неужели только то, что он откопал в слоях ориньякской культуры артефакт, по всем правилам не имеющий к ней никакого отношения, заставило профессора предпринять путешествие в Верхний Палеолит? Перед тем как отправиться в путь, Фаррел внимательно изучил найденный профессором Ричардсом артефакт и должен был согласиться, что ни структура материала, из которого состоял артефакт, ни качество его изготовления никак не соответствовали ориньякской эпохе; однако же при этом, по его стойкому убеждению, насколько бы странной и загадочной не казалась найденная профессором Ричардсом статуэтка, она ни в коем случае не стоила сил и средств, затраченных на исследовательскую экспедицию на 30 000 лет назад в прошлое.

Но, конечно, не Фаррелу было на это жаловаться. Ведь как бы там ни было, если бы на свете не существовало таких чудаков-палеонтологов, как профессор Ричардс, такие бы отличные парни, профессиональные следопыты, как Фаррел, оказались бы не у дел.

2

Внизу, на равнине, наступающая весна принесла с собой буйное цветение, но на склонах и вершинах гор зима еще цепко держалась за свои права. Казалось, что в своем отступлении на север ледник словно бы оставил часть себя позади, и в некотором смысле так оно и было.

Зеленая масса характерного для плейстоцена плато тут и там оживлялась дубовыми рощами, елью, орешником, буком и приморской сосной, прозрачная голубизна небес кайнозойской эры была украшена кудрявостью разбросанных легких облачков. Этнологический вездеход типа "Каменный Век - Ранний-Средний-Поздний периоды - Исследовательские Походы", предоставленный МПО в распоряжение Фаррела, был последней модели и ввиду этого отзывался на ласковую кличку Саломея. За время недолгого пребывания во внутренности вездехода Фаррел успел влюбиться в Саломею, приучившись мысленно обращаться к машине как к существу женского пола. Пока Саломея валко продвигалась по простору плато, Фаррел неторопливо обозревал окрестности сквозь лицевую пластину ее "черепа", изготовленного из новейшего сплава, прозрачного изнутри и предоставляющего отличную видимость в любом направлении. Поездка в кокпите Саломеи напоминала путешествие в паланкине, укрепленном на спине слона, за тем исключением, что система чутких гидроамортизаторов гасила любой толчок.

Фаррел осмотрел стадо мускусных коров; потом заметил быстро промелькнувшую стаю диких собак. Гигантский глиптодонт с хрустом проломил себе дорогу сквозь буковую заросль и скрылся за несколькими дубами неподалеку. Плейстоценовый кондор парил в небесах над головой, ловя широкими двадцатифутовыми крыльями восходящие струи весеннего воздуха. Саломея протопала мимо останков пары мускусных коров, убитых и освежеванных охотниками, и Фаррел машинально отметил про себя, что когда его вездеход окажется далеко, кондор наверняка опустится здесь, чтобы пообедать. Но нигде не угадывалось ни единого признака смилодона. Старина-саблезуб находился на грани вымирания, ибо его клыки в своем росте достигли невероятных размеров, и теперь он попросту не мог раскрыть достаточно пасть, чтобы оторвать от своей жертвы кусок побольше.