Появившиеся перед ним холмы мало-помалу приблизились. Не сбавляя хода, Саломея начала подъем. Впереди виднелись утесы скалистых гор.

Пещеры...

- Теперь чуть помедленнее, старушка - сдается мне, что мы почти уже наступаем им на пятки.

На каменистой почве тропинка стала менее заметной, но тем не менее придерживаться ее было по-прежнему возможно. Холмы перешли в небольшую равнину, по краям ограниченную сосновыми рощами и поблескивающей на солнце горной рекой. Утесы вдали были гораздо выше и круче всех гор, всреченных здесь Фаррелом. Тропинка змеилась именно туда. Склоны утесов, словно соты, были испещрены сотнями пещер, что не оставляло сомнения о месте обитания преследуемых Фаррелом охотников. Наверняка к этому времени неандертальцы, похитившие девушку, уже добрались до родных пещер. По крайней мере, впереди на равнине нигде никого не было заметно.

Пустив Саломею в сторону соснового леса, Фаррел добрался по осыпи, скрытой за опушкой часто стоящих деревьев. На половине пути к осыпи он заметил колонну человеческих фигур, держащих путь от пещер в склонах утеса и направляющихся на запад. Остановив Саломею в укрытии сосновой чащи, Фаррел внимательно рассмотрел проходящую мимо колонну. Поначалу он принял ищущих за очередную группу охотников-неандертальцев, но потом с удивлением отметил, что видит как неандертальцев, так и кроманьонцев. Последние и составляли колонну, состоящую из мужчин и женщин, полностью раздетых и без оружия. Всего в колонне Фаррел насчитал около тридцати кроманьонцев. Они шли в колонне парами друг за другом, при этом по обе стороны их охраняли или стерегли неандертальцы, вооруженные копьями с каменными наконечниками.

После того как колонна миновала его, Фаррел еще некоторое время смотрел ей в след. Возможно, что он не очень хорошо знал историю своих далеких предков, но кое-что он помнил: никогда кроманьонцы не пытались смешиваться и заводить дружбу с неандертальцами, и никогда неандертальцы не стремились брать кроманьонцев под свою опеку.

Но могли эти кроманьонцы, эти нагие мужчины и женщины, быть пленниками неандертальцев?

Несколько мгновений он размышлял над этой возможностью, потом решил продолжить путь. Опушка леса заканчивалась на расстоянии броска камня от южного склона осыпи. Остановив Саломею в полуденной тени последних деревьев, Фаррел вскрыл упаковку с консервированным сэндвичем с цыпленком и саморазогревающуюся банку с кофе и как следует подкрепился. За едой он внимательно рассматривал предстоящее место действия.

Перед пещерами тут и там горели костры, на которых определенно жарилось мясо. Стряпней занимались сутулые самки, закутанные в мохнатые шкуры каких-то животных. Сидящие на корточках группками мужчины рвали с костей и жевали мясо мускусных коров, добытых охотниками племени. Тут и там мельтешили грязные и чумазые ребятишки, путаясь у всех под ногами и то и дело зарабатывая от взрослых подзатыльники. Вся эта сцена была подсвечена склоняющимся к закату солнцем, от которого по склонам гор уже ползли длинные тени, тянущиеся к равнине; зрелище казалось Фаррелу несколько смазанным из-за дымки от многочисленных костров.

Нигде он не заметил никаких признаков мисс Ларкин. Наверняка ее держали в одной из пещер, либо она лежала где-нибудь, связанная по рукам и ногам, и снизу от подножия ее просто не было видно. Существовал и иной вариант, но эту возможность Фаррел пока даже не хотел принимать во внимание. До тех пор, пока у него не появятся точные указания на то, что мисс Ларкин погибла, он должен считать ее живой.

Солнце кайнозоя медленно опускалось за далекие леса и холмы, на востоке в небе проявлялось мерцающее ночное звездное убранство. Перед Фаррелом стоял выбор: он мог отправиться к утесам открыто на Саломее или оставить вездеход в лесу и попытаться разыскать мисс Ларкин тайно, идя пешком.