Он знал все закоулки колледжей — «Тринити», «Джезус», «Магдален», «Олл соулз», «Юниверсити», любил строгую простоту линий здания библиотеки Бодлайана. Их столь отличная от современной — утилитарной — архитектура действовала на Стива успокоительно. Ведь нынешняя жизнь давала немало поводов для беспокойства и тревог. После прихода к власти тори 4 мая 1979 года беспрерывно растут цены, увеличивается инфляция — от прежнего, золотого содержания фунта стерлингов осталась едва половина — и безработных стало вдвое больше; их число перевалило за три миллиона! Глядя на университетские постройки, принадлежавшие иному, казалось, более устойчивому миру, Стив впитывал в себя их монументальность, стабильность и, в силу каких-то неведомых причин, чувствовал, что тверже стоит на ногах.

Рядом с «Лабораторией экспериментальной физики» находилось несколько промышленных предприятий. Современные здания из железобетона и стекла сугубо функциональные — были вынесены за городскую черту, чтобы не нарушать первозданный вид старинного града. Научно-промышленный комплекс на окраине можно было видеть, выезжая из города через Парк-таун — маленький рай местной элиты, где в пышной зелени утопали богатые виллы, за последней дорожной развязкой типа «круговое движение».

Лаборатория была построена сразу же после войны. Работы, которые в ней велись, строго говоря, не были секретными, однако над лабораторией шефствовали и министерство обороны и контрразведка «Эм-Ай-Файв». В послевоенные годы там занимались проблемами использования атомной энергии. Так что у всех сотрудников была взята подписка о неразглашении существа ведущихся исследований. Лаборатория была оборудована по последнему слову техники, и служба безопасности, что называется, приглядывала за ней.

Однако, по понятиям Стива Уоллинга, это была лаборатория из разряда «так себе». До Кавендишской ей было далеко. И ведь дело не в помещении или оборудовании. В Кембридже, когда там работали Эрнест Резерфорд, Петр Капица, Джон Кокрофт и другие выдающиеся ученые, и места было меньше, и оборудование поскромнее. Стив побывал как-то в здании бывшей Кавендишской лаборатории (самой лаборатории там давно уже нет) и убедился, что оно довольно тесное. А то, что там было сделано столько эпохальных открытий обнаружены электрон и нейтрон, расщеплено атомное ядро, создан линейный ускоритель и другие уникальные установки, — так это оттого, что головы там работали гениальные.

А в «Лаборатории экспериментальной физики» все «так себе» — порох не изобрели, ничего грандиозного не создали, — потому что думать там особенно некому.

Вот уже почти год лаборатория топталась на одном месте — с тех самых пор, как ею начал руководить профессор Лампетер. Прежде дела шли иначе: была по крайней мере продуманная программа работ и даже кое-какие достижения. Но, нужно сразу оговориться, и руководитель был другой молодой ученый, светлая голова — Вильям Хайуотер. Да разве светлые головы в такой лаборатории удержатся?..

При Хайуотере был сделан заметный рывок в разработке новой тематики, когда желанная цель казалась почти достигнутой. Еще одно усилие — и получайте результат! Но неожиданно все застопорилось…

Впрочем, обо всем по порядку.

Последние годы под руководством Вильяма Хайуотера лаборатория работала над проблемами телепортации материи. Тема эта, как и во многих случаях в прошлом, была подсказана науке специфической областью литературы — научной фантастикой.