Та самая ситуация, когда в человеке низменные потребности меняются со временем. Вот вроде и не насильник, но посмотрел на то, что творят другие и вдруг почувствовал вкус к этому. К тому чтоб унижать и ломать людей. Хотя, возможно, он просто догадался, что это проверка?

— Рося, не могла бы ты показать мне своих хозяев? — указываю на выход.

Так уж сложилось, что аж пятёрка бандитов, завладела Росей в личное пользование. Издевались над ней, как хотели, но при этом и других не подпускали. Ну, кроме главарей, им то конечно давали поиграться с такой послушной и умелой игрушкой.

Это страшно. На самом деле. Даже не представляю, что творится в голове у бедной девочки. И ещё жаль, что нельзя убить таких с концами… Ведь гниль человеческая всё равно вылезет наружу.

Так что я приказал собраться всем нашим новобранцам на площади. А затем привёл туда Росю. И вот что интересно. Оказалось, через отбор проскочил не один, а целых два мерзавца.

Да сейчас они ни в чём не виноваты, но гниль у них внутри. Я не буду вам рассказывать, о том, что эти типы делали с Росей. Просто поверьте… Жить такие не должны.

— Ты и ты идите сюда, — после того, как Рося указала на них, подзываю бойцов. — Мне стало известно, — не смотря на этих будущих трупов, обращаюсь к остальным, стоящим в строю людям, — что эти двое особо отличились в своей прошлой реинкарнации. И как вам всем уже было сказано, я даю вам шанс доказать, что вы не совсем потеряны для общества. Этим двоим я такого шанса не дам, — делаю шаг вперёд, вбивая ножи им в подбородки, пробивая череп насквозь: — Приговариваются к изгнанию из песочницы.

— Но так нельзя, — падает голос один из бойцов, — Сик и Прос ничего же не сделали.

— У них гниль внутри, — вырвав лезвия из трупов, выставляю окровавленное лезвие ножа в сторону говорившего.

Передо мной стоят сорок девять вооружённых мужчин, которым явно не по вкусу, что двоих из них взяли и убили, просто за старые грехи. За то, что они даже не помнят. Может я и не прав. Может. Вот только мне требовалось кого-нибудь убить, после того, что я узнал от Роси. И эти двое подходили идеально.

— Вот что я вам скажу, — продолжаю тыкать ножом в сторону бойцов, — там за пределами Эдема вы могли быть кем угодно, честными полицейскими или храбрыми солдатами, а может, спортсменами или вообще художниками, которые мухи не обидели, не важно. Здесь вы стали рабовладельцами, да кому-то это не нравилось, но вы сделали выбор. Вы все видели, то, как эти ублюдки, — указываю на трупы, — измывались над слабой женщиной, но никто не вмещался.

Вот он, — тычу в сторону Балагура, — тоже в своё время выбор сделал, он сражался с вами, умирал и снова сражался. Раз за разом. Его били и даже пытали, но он не изменил своим принципам. А вы изменили. Так что не таким слабакам, как вы указывать мне что делать. Вы отбросы! — зло брызгаю слюной. — Так что не сметь мне тут рассказывать о том, что правильно или нет. Хотя нет. Давайте расскажите! Мне очень хочется ещё убить кого-нибудь. Ну! Кто?! Никто? Тогда схватили эту падаль, — пинаю трупы у своих ног, — и унесли в камеру. Пусть пока там валяются. Бего-о-о-ом!!!

А вернувшись в зал совещаний, я воткнул нож в сердце Роси, нож обагрённый кровью одного из тех, кто издевался над ней…

— Спасибо… — тихий шёпот срывается с губ умирающей девушки.

Как же мне хреново…

Однако смерть явно пошла Росе на пользу. Как же всё-таки это странно звучит. Смерть пошла на пользу. Но это Эдем и здесь свои правила. Воскреснувшая через шесть часов девушка ничего не помнила из того, что с ней творилось на руднике.