И вновь в гостиной начались разговоры, прерываемые веселым смехом. Верховодили молодые. Предводительствовали Вальдемар и панна Рита, они сыпали шутками, плели глупости, веселя всех.

Граф Трестка не отходил от панны Риты, что ее явно раздражало. Зато Вальдемар, будучи в непривычно добродушном настроении, развлекал Стефу; потом они вновь принялись пикироваться на свой обычный манер. Однако, когда к ним приближался кто-то, Вальдемар менял тон и предмет разговора так искусно, что Стефа не могла сдержать улыбки, довольная его тактикой. Он вновь попросил ее сыграть.

— Ох, увольте, — шепнула она.

— Как прикажете, — поклонился он. — Но только в обмен на обещание сыграть как-нибудь для меня одного. Согласны?

— Конечно, — обещала она, довольная его уступчивостью.

— Я обожаю Бетховена, а вы, я знаю, мастерски исполняете его. Мне говорил дедушка.

— Но вашему дедушке я чаще всего играю Шопена. Больше всего он любит его ноктюрны.

— Что делать, дедушка — мечтатель, а я — реалист, — сказал Вальдемар.

В полночь гости начали разъезжаться.

После шумного прощанья экипажи тронулись, следом поехала линейка. Вскоре силуэты коней и экипажей растаяли в серебристом лунном свете, заливавшем поля и луга.

Стефа пожелала доброй ночи пани Идалии и Вальдемару. Вальдемар крепко пожал ее руку, задержав в своей горячей ладони. Стефа глянула на него удивленно, но, встретив его горящий взгляд, быстро убрала руку и направилась попрощаться с остававшимся в салоне паном Мачеем. Вальдемар, направляясь в свои покои, повторял:

— Я должен ее добиться, должен!

VII

На другое утро Стефа поднялась с беспокойством в душе.

Люция рассказала, что на станцию уже послали лошадей за практикантом, что ей очень любопытно: красив ли он и из хорошей ли семьи?

Обедали в Слодковцах в два часа дня. Вошел лакей и пригласил их к обеду.

— Пан Вальдемар вернулся? — спросила его Люция.

— Да, с вашего позволения, он приехал с паном, который у нас будет жить.

— Практикант! — выпалила Люция и, едва дождавшись ухода лакея, кинулась к зеркалу поправлять блузку и волосы. — Как хорошо, что он приехал наконец! Интересно, где его мама посадит за столом. Теперь в Слодковцах будет всегда весело, а не только, как приезжает Вальди! Ну пойдемте же!

У дверей столовой Стефа ощутила необъяснимый страх. Она быстро вошла и приблизилась к столу. Потом взглянула на приближающегося к ней Вальдемара… и застыла от изумления.

Рядом с Вальдемаром стоял Эдмунд Пронтницкий.

У Стефы зашумело в голове, перед глазами поплыли черные круги. Она смертельно побледнела, инстинктивно отступила на шаг, почти теряя сознание, протянула руку Вальдемару, увидела его широко раскрытые от удивления глаза и услышала голос:

— Позвольте представить вам пана Эдмунда Пронтницкого. Панна Стефания Рудецкая.

— Приветствую вас, — с совершеннейшей свободой протягивая ей руку, сказал Эдмунд. И весело добавил. — Какая приятная встреча!

— Вы знакомы? — спросила пани Идалия.

— Ну как же! Мы ведь соседи. Правда, панна Стефания?

— Да, — ответила та и почти упала в кресло.

В ее словах было что-то такое, отчего пани Идалия ничего больше не спросила, сразу отгадав, что между Стефой и молодым практикантом что-то когда-то произошло. И стала исподтишка наблюдать за ними. Пан Мачей, удивленный поведением молодой учительницы, молчал. Люция не могла усидеть на месте от любопытства. Только Вальдемар понял все.