Заметив наконец панну Риту, Трестка весьма артистично изобразил удивление, так что у него даже свалилось с носа пенсне:

— Что за счастливый случай! Вы здесь?

— Вы же знали, что я буду здесь. К чему притворяться?

— Я вовсе не знал, клянусь Господом! Неужели вы считаете, что я приехал ради вас?

— Мне так кажется.

— Пассаж! — вздохнул Трестка, нервно поправил пенсне и, бросив на Стефу веселый взгляд, сказал шутливо: — Вы ошибаетесь, панна Рита. В Слодковцы я езжу не только из-за вас, mais encore…

— Ну что вы, мы же все понимаем. Где панна Рита, там и вы, — сказал Вальдемар.

— Клянусь вам, я… Ничего подобного…

— А мы поняли вас именно так.

Трестка закусил губу и замолчал. Панна Рита глянула на Стефу, потом подошла к Вальдемару и, улыбнувшись, шепнула:

— Спасибо.

— Господи, за что?

— За то, что вы — джентльмен.

— Увы, приходится им быть за кого-то…

— Вот за это и спасибо.

Перед ужином решили прогуляться по парку. Панна Рита взяла Стефу под руку и увлекла ее вперед, так что мужчины и задумчиво шагавшая Люция остались позади.

— Как вам нравится молодой Михоровский? — спросила Рита.

— Ну… он очень симпатичный.

Панна Рита едва не подпрыгнула:

— И это все, что вы можете сказать?! Я думала, вы оцените его по достоинству. Я его очень уважаю. В сравнении… ну, хотя бы с Тресткой, он…

— Да как можно сравнивать?

— Вы правы. Никакого сравнения. Единственное, что у них общего, — возраст. Майорат очень известен в свете. Женщины по нему с ума сходят. Но он, увы, так привередлив… Открою вам секрет: я тоже принадлежу к его поклонницам и тоже без взаимности.

Стефа, улыбнувшись, взглянула на нее. Она вспомнила первый приезд панны Риты и ее разговор с Вальдемаром.

Панна Рита продолжала:

— Что скрывать, все знают, что я люблю майората, все, начиная от моей опекунши, княгини, и кончая им самим. Но иллюзий я не питаю, я давно их лишилась… или не питала вообще. Та, которую он выберет, ни в чем не будет похожа на меня. У него весьма утонченный вкус, а я могу воодушевить самое большее графа Трестку. Это и называется «не везет». Меня занимает пан Вальдемар, а я интересую этого «графчика». А если я нравлюсь Трестке, то, должно быть, не дороже него и стою. В таком случае он обязан получить взаимность. Я права?

— Ну что вы! — сказала Стефа. — Пан Трестка недостоин на вас и глаз поднять.

— У вас хороший вкус! Я и сама знаю, что стою дороже его… пусть и не столь уж сказочно много, как вы считаете. Хочу вам сказать, что вы еще в одном случае проявили хороший вкус — отвергнув Пронтницкого. Нестоящий человек, и вас явно недостоин. Стефа ответила искренне:

— Нет, я его не отвергала. Просто… так уж счастливо сложились обстоятельства.

— Но вы ведь первая порвали с ним?

— Это сделал за меня мой отец.

— Который наверняка знал его лучше, чем вы?

— Несомненно.

— Как бы там ни было, стоит поблагодарить майората за то, что он прогнал этого типа из Слодковиц. А знаете, что было главной причиной изгнания Пронтницкого?

Догадываетесь?

— Его ухаживания за Люцией.

На губах Риты промелькнула улыбка:

— Ну да, так все считают. Выходит, вы ничего не знаете? Пронтницкого услали исключительно из-за вас.

— Из-за меня?!

— Вот именно.