Зелёные глаза Кэйт были гораздо более скромного, человеческого оттенка, и казались тусклыми по сравнению с ним. Это наблюдение вызвало в сердце Тириона нерациональную ненависть, которая не имела никакого отношения к виду, к которому принадлежал этот мужчина.

Взгляд Сэйлендора упал на него сразу же, как он вошёл, и хотя взгляд Ши'Хар должен был казаться вызывающим, вместо этого он ощущался тёплым. Этот мужчина излучал тёплое обаяние, которое нельзя было отрицать.

— Ты, наверное, тот самый человек, о котором я столько слышал, — сказал хранитель знаний.

Тирион знал, что на него влияют, как и на всех собравшихся в комнате. Исходившие от Ши'Хар Сэнтиров потоки эйсара были тонкими, естественными, их было почти невозможно распознать как намеренные. Потребовалось усилие воли, чтобы упрочнить щит вокруг его разума, что немного помогло, но обаяние их посетителя будто просачивалось внутрь.

Он ощутил странное стремление обнять незнакомца.

— Я был бы признателен, если бы ты этого не делал, — строго сказал Тирион. Ему трудно было произнести эти слова, ибо он знал, что они были грубыми, и последнее, чего он хотел — это оскорбить их нового гостя. К счастью, у него были годы, чтобы практиковать жестокость, даже к людям, которые были ему гораздо более небезразличны, чем какой-то неизвестный Ши'Хар.

Брови Сэйлендора в невинном удивлении взметнулись вверх:

— Прошу прощения, я что, нанёс какое-то оскорбление?

На секунду Тирион ощутил досаду и глубокий стыд за то, что повёл себя настолько грубо, но затем тон и выражение лица Сэйлендора вызвали воспоминание из глубокого прошлого. Индифферентность выражения его лица, искренность его голоса — это напомнило ему о Тиллмэйриасе, а мысли о своём прежнем инструкторе принесли с собой старые панику и страх, намертво въевшиеся в его душу.

Со страхом пришёл адреналин, а затем — гнев.

— Думаю, ты, чёрт побери, отлично знаешь, что я имею ввиду, — выдавил Тирион. — Ты здесь для честной встречи, или ты просто хочешь выебать мозги всем в этой комнате?

Дети ответили на его слова шокированными и испуганными взглядами. Большинство из них, кроме, возможно, Бриджид, уже начали расслабляться под волнами обаяния, исходившими от посла Сэнтиров. Вызов Тириона шокировал их, и они начали затягивать свои собственные ментальные защиты.

Атмосфера в комнате внезапно охладела. Ощущение было подобно тьме, появляющейся в момент исчезновения света. Сэйлендор сделал поспешный полупоклон:

— Мои извинения. Я так долго был среди своих, что забыл о манерах. Пожалуйста, не судите о Сэнтирах по моим небрежным привычкам.

«Так я тебе и поверил», — подумал Тирион. «Ну и гадюка! Все его действие рассчитаны наперёд». Контролируя свой гнев, он ответил:

— Я предпочитаю беседы, в которых я могу быть уверен, что мои эмоции — мои собственные. Соглашение между вашим народом и моим всё ещё свежо — давай не будем пятнать его плохим началом. Пить хочешь?

Сэйлендор немного посмотрел на него, прежде чем ответить:

— Мои извинения были искренними.

«Он ощутил мой гнев», — подумал Тирион. «Несмотря на мою тщательно выстроенную защиту». Когда отвечают на твоё настроение, а не на слова, это смущает, мягко говоря.

— Если ты хочешь показать свою искренность, то придерживайся разговора, и не пытайся прощупывать моё настроение.

Хранитель знаний кивнул:

— Понятно, и — да, мне хочется пить.

Бриджид почти добралась до парадной двери, когда та открылась сама по себе. На той стороне стояла Кэйт. Когда она вошла, все взгляды упали на неё.

— Привет? — сказала она в воцарившейся неудобной тишине.