— А теперь… — Валледж сделал многозначительную паузу, — звезды откроют нам свои тайны. Ваша милость, лорды и леди, посмотрите на кристаллы, призмы и саму небесную сферу. Они, как видите, светятся различными красками. Эти краски суть спектральное проявление звездного излучения, которое оттеняет несомый им определенный и особенный смысл.

Уэйт-Базеф понизил голос, чуть ли не до шепота.

— Шарлатан! — процедил он сквозь зубы. — Фигляр с дорогостоящей кучей стеклянного мусора!

— Поскольку излучения претерпевают воздействие великого множества наисложнейших факторов, для точной интерпретации данного явления нам необходимо будет прибегнуть не только к науке, но и в не меньшей степени к искусству.

— Лжешь, Валледж, лжешь!

— И я надеюсь, что мне по силам справиться с этой задачей. Мои благородные друзья, как вы можете заметить, призмы Полуночного Телескопа отражают преимущественно голубые и зеленые цвета. Эти два цвета приятны для глаза сами по себе, а их слияние обещает период блистательного процветания для Ланти-Юма и его жителей. Мерцание цвета индиго в основании самой нижней призмы символизирует морские волны, по которым наши торговые суда будут возвращаться из заморских стран, груженные сокровищами, что вскоре наполнят наши сундуки. — Голос Валледжа звучал теперь спокойно и уверенно, в нем появилась теплота и соблазнительность речи опытной куртизанки.

Герцог Бофус и большинство его гостей, казалось, были зачарованы этими радужными предсказаниями.

Но только не Рэйт Уэйт-Базеф. «Ты просто так не отделаешься!» — пообещал он себе и, явно не в силах больше сдерживаться, повысив голос для того, чтобы его было слышно во всех уголках театра, сказал:

— Ваша непревзойденность, прежде чем вы продолжите, один вопрос, если позволите.

— Кто спрашивает? — Глесс-Валледж нашел глазами не в меру любопытного слушателя, во взгляде его мелькнула холодная враждебность, которая, впрочем, тут же исчезла.

— А, премудрый Уэйт-Базеф! Что ж, весьма польщен. Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы после завершения показа. Мои благородные друзья, — продолжил он, — обратите внимание на эти оранжевые полосы…

— Я бы хотел услышать ответ сейчас, — перебил Уэйт-Базеф, и его голос отчетливо прозвенел в тишине зала. — Полагаю, вы не откажете мне в этом удовольствии?

Глесс-Валледж неохотно замолчал. Приглушенный шум голосов выразил всеобщее удивление и недовольство.

— Почему он остановился? — капризно спросил герцог Бофус у дочери. Та похлопала по его руке и ничего не ответила.

Глесс-Валледж на мгновение задумался, оценивая создавшуюся ситуацию, и решил все обратить в шутку.

— Рэйт, Рэйт, я и забыл про вашу всем известную любознательность. — Великий чародей широко улыбнулся, дабы блеснуть хорошими манерами в глазах собравшихся здесь гостей. — Ну-с, спрашивайте. Вам что-нибудь непонятно?

— Лично мне все понятно, — сказал герцог Бофус дочери. — А мне казалось, Базефа считают человеком выдающегося ума.

— Тсс! — приструнила отца леди Каравайз, отчего он, было, насупился, но затем пожал плечами и стал сосать другой леденец.

— Чего я решительно не понимаю, — начал Уэйт-Базеф, обнажая в улыбке белоснежные зубы, — так это то, как ваша непревзойденность может затевать дискуссию о новой звезде, не предварив ее сведениями относительно древних пророчеств, предсказавших ее появление.