Конь не шелохнулся. Стоял склонив голову, ничего не видя перед собой. С раздраженным шипением Снарп спешилась, чтобы подстегнуть его новой порцией зеленых кристаллов, после чего снова запрыгнула в седло. Сперва ничего не происходило, и она лишь зря терзала шпорами бока благородного животного. Когда средство начало действовать, по телу скакуна пробежала дрожь, над холмами разнеслось леденящее кровь лошадиное ржание. Конь упал наземь и принялся кататься по траве, отчаянно пытаясь подмять под себя мучительницу. Будь у Снарп реакция обычного человека, не миновать бы ей гибели. Резко отбросив стремена, она соскочила с седла, отпрыгнув подальше от тяжелого тела и страшных копыт. Жеребец поднялся с земли, плотно прижал уши и обнажил зубы. Последний фонарь погас, но даже в сумрачном лунном свете было видно, как дико сверкают белки его глаз. Собрав последние силы, обезумев от боли, конь бросился на обидчицу.

Снарп укрылась за уступом скалистого утеса, которых в Гравуле было великое множество. Ее лицо оставалось бесстрастным, взгляд безмятежным. Вытащив из чехла нож с широким лезвием, она ждала слегка приподнявшись на цыпочки. Конечно, в ее походном арсенале были и иные, более изощренные виды оружия, но на этот раз хватит и обычного ножа. Когда из-за выступа показалась конская голова, Снарп нанесла удар. Конь отпрянул, взбрыкнул и рухнул в полном изнеможении. По вороным его бокам стекала кровавая пена, ноги все слабее лягали воздух, в остекленевших глазах уже отражалась не ярость, а недоумение.

Одним ударом ножа Снарп прикончила скакуна, отступив, чтобы не попасть под струю хлынувшей из разрезанного горла крови. С поразительной невозмутимостью Снарп отыскала фонарь, зажгла его и осмотрелась. Первое, что привлекло ее внимание, — это отблеск огня в бусинках глаз ее маленького спутника. По окончании схватки квиббид возник из какой-то норы и прижался к ногам хозяйки. Снарп наклонилась и водворила зверька на привычный насест на плече. Поглаживая одной рукой мохнатую спинку, она вгляделась в ночную темноту в направлении скрытого во мгле Назара-Сина. Теперь ей придется следовать за Рэйтом Уэйт-Базефом и его сообщниками пешком. Ночь была черным-черна, местность незнакома, а каменистая дорога под ногами испещрена рытвинами и выбоинами.

— Завтра, красотуля, — пообещала она вслух, — завтра, чуть только рассветет.

Дул пронизывающий ветер. Снарп вернулась к мертвому коню, достала из седельной сумки тонкое одеяло. Потом отошла к подветренной стороне большого валуна у самой дороги, опустилась на колени и расстегнула тунику. Обнажившаяся при этом правая грудь при всей своей худосочности была вполне обычной формы. Левой же не было вообще. Протянув руку, Снарп издала щебечущий звук, и квиббид проворно вспрыгнул ей на ладонь, свернувшись в клубочек телесного цвета. Прижав зверька к сердцу, она негромко произнесла одно лишь слово — и очертания вдруг стали смазанными, контуры размытыми. Квиббид слился со своей хозяйкой, восстановив ночную симметрию ее тела. Завершив привычный ритуал, Снарп настроилась на сон. Костер она разжигать не стала, просто завернулась в одеяло и растянулась на земле спиной к валуну, положив голову на травянистую кочку.