|
В массивном кресле восседала женщина средних лет в элегантном сером костюме и с шелковым шарфиком, повязанным вокруг шеи в качестве украшения. Впрочем, не единственного: на ухоженном указательном пальчике правой руки зловеще-насмешливо посверкивал при тусклом искусственном освещении огромный бриллиант. На первый взгляд хозяйка дома показалась Лере чересчур моложавой для своих лет, однако при ближайшем рассмотрении стали видны мелкие морщинки вокруг глаз, которые не удалишь никакой пластикой. Но главным указанием на возраст были выражение лица и взгляд, присущий только умудренным жизненным опытом людям – пронзительный и оценивающий. Лера решила, что Луиза Вагнер скорее некрасива – уж больно длинное у нее лицо с тяжелым подбородком, а нос чересчур крупный и тоже длинноват. Лера поздоровалась, Луиза лишь слегка наклонила голову. Такое сухое приветствие можно было объяснить как проявлением горя от потери любимого супруга, так и высокомерием, присущим большинству состоятельных людей.
– Я уже говорила со следователем, – без обиняков начала вдовица, едва скрывая раздражение. – Мне представлялось, он остался доволен моими показаниями! – Дело передано мне, – пояснила Лера. – Так что, боюсь, вам придется еще раз рассказать мне то, что вы поведали моему коллеге, Луиза Марковна. – Вам? – переспросила та, разглядывая гостью со смесью изумления и недоверия. – Сколько вам лет? – Двадцать восемь. Это важно? Луиза не ответила, но по ее лицу можно было прочесть: неужели во всем СК не нашлось кого-то постарше и покомпетентнее?! Однако вслух она этого не произнесла, сказав вместо этого: – Ну, так что именно вы хотите узнать? – Опишите вечер убийства, пожалуйста. – Вы не понимаете, как… – Я отлично понимаю, как вам тяжело, но разве вы не хотите узнать правду о том, кто убил вашего мужа? – перебила Лера. – Но мы же знаем кто! – гневно воскликнула Луиза. – И, насколько я понимаю, он арестован! – Пока что – только задержан. – Но разве не все очевидно? Следователь, как его… Лурье, кажется, убедил меня в том, что все очевидно! – А теперь и я хотела бы в этом убедиться, если не возражаете. Давайте вернемся к вечеру убийства, хорошо? Вы были в театре… Кстати, в каком и что давали? – Это имеет значение? – удивилась вдова. – Вы должны понимать, что это – ваше алиби. – Я что, подозреваемая?! – Под подозрением все, пока все факты не проверены. Так что… – Я слушала «Волшебную флейту» в Мариинке. – Одна? – Да. – Вы часто ходите в театр одна? – Я люблю искусство, видите ли, а мой муж… покойный муж, он не разделял моей увлеченности. Его интересовал только бизнес, поэтому я посещала выставки, представления и киносеансы либо одна, либо в сопровождении подруг. Так вышло, что в тот злополучный вечер я не нашла спутницу, вот и пришлось… Подумать только, ведь, останься я дома, Карл был бы жив! – Не стоит себя винить, – произнесла Лера дежурную фразу: на самом деле она не испытывала особого сочувствия к женщине, которая только что призналась, что не имела с мужем ничего общего. Лера не могла принять таких отношений: зачем жить вместе, если не о чем говорить, нечем делиться, нечего обсуждать? И все же ей приходилось сохранять видимость приязни, чтобы наладить контакт с женщиной, которая не являлась легким собеседником. – Если бы вы никуда не пошли, то вполне могли бы тоже стать жертвой убийцы, – добавила она. |
