– Запирались?

– Мне всегда казалось, что дедушка не хочет, чтобы мы общались, но мне иногда все же удавалось поболтать с Ромой. Он очень умный, много всего знает… Он признался в убийстве?

– Роман ничего не может пояснить по этому поводу.

– Не понимаю…

– Он говорит, что ничего не помнит.

– То есть он память потерял, что ли? Это когда его машиной треснуло?

– Мы пока разбираемся, – ответил Виктор. – По вашим словам выходит, что Роман с Карлом неплохо ладили?

– По-моему, да, – кивнула Эльза. – Во всяком случае, я не слышала, чтобы они ругались… Луиза, правда, побаивалась Рому и старалась держаться подальше всякий раз, как он приходил к деду.

– Побаивалась?

– Ну да, он же псих… В смысле, Луиза так говорит.

– А ты как считаешь?

– Я думаю, у человека могут быть психологические проблемы, но это не делает его психом!

– Так ты веришь, что Роман мог убить вашего дедушку в приступе ярости?

– Я никогда его в таком состоянии не видела, поэтому не могу ничего утверждать. Не похоже, чтобы он мог это сделать. С другой стороны, я ведь не знаю его диагноза!

Школьница рассуждала слишком по-взрослому для своих лет, и это смущало Логинова: он привык к тому, что молодежь и двух слов связать не может, предпочитая общаться на смеси текстов СМС и площадной брани. Эльза Вагнер определенно не относилась к таким подросткам: ее рассуждения отличались взвешенностью и осторожностью, что редко присуще людям ее возраста. Она могла бы, к примеру, с уверенностью заявить, что Роман Вагнер – убийца, просто на том основании, что его задержали, а то, что он состоит на психиатрическом учете, лишний раз говорит в пользу этого. Однако девочка не спешит с выводами, и это подчеркивает высокий интеллект, какой не ожидаешь встретить в представительнице ее возрастной категории.

– Луиза переживает, что из кабинета деда пропал сейф, – неожиданно переключилась на другую тему Эльза. – Она думает, что в этом сейфе может находиться что-то важное!

– А ты так не считаешь?

– Дед не хранил деньги дома, – пожала плечами школьница. – Что до документов, думаю, они, скорее, в его офисе… Если вы меня спросите, я знаю, кто убийца!

– Эля! – предупреждающе одернула ее мать, подавшись вперед, словно в попытке остановить неожиданный поток откровений.

– А что, я не могу высказать свое мнение? – скривилась дочь.

– Имеешь полное право, – подбодрил девочку Логинов. – Так кто же убийца?

– Луиза, конечно!

– Эля! – снова попыталась вмешаться Ольга, но девушка твердо решила не обращать на мать внимания, продолжив:

– Кто первым оказался на месте преступления? Она! Луиза отличная подозреваемая по двум причинам. Что мы знаем из криминальных романов?

Эльза вперила взгляд в опера, ожидая ответа.

– Что? – поинтересовался он: беседа начинала его забавлять, несмотря на всю серьезность обстоятельств.

– Что жены и мужья – самые вероятные убийцы. А еще тот, кто обнаружил тело и, пытаясь отвести от себя подозрение, вызывает полицию и громче всех причитает!

А девица права, без шуток: именно так все и бывает, если судить по опыту работы Виктора!

– Но у Луизы алиби, – напомнил он.

– Подумаешь, театр! – отмахнулась Эльза. – А что, улики против Ромы так уж неопровержимы? Ну да, лапал он дедовы сабли – так он приходил к нам домой и бывал в его кабинете, вот отпечатки и остались! Думаете, Луиза любила деда?

– Но ведь они прожили долгое время! – неожиданно вмешалась Ольга.