– А у деда им было хорошо?

– Уж всяко лучше, чем у Ольги! Но Карл держал их в ежовых рукавицах.

– Это как?

– Он почти не давал им денег – в отличие от Георгия, который при жизни совал им купюры во все карманы, а ведь они тогда были совсем малышами! Карл говорил, что они и так живут на всем готовом, а потому их единственная задача – получать образование. Он оплачивал самую лучшую школу для близнецов, уроки верховой езды и репетиторов, но наличных не давал. И правильно, я считаю!

– А Эдуард? – спросил Севада. – Раз дед взял его в бизнес, значит, доверял, полагал, что из него выйдет толк?

– Эдуард…

Демченко наклонился и погладил спаниеля, которому надоело бегать за воробьями, и он принялся скакать у ног хозяина в надежде на то, что тот снова кинет ему палку. Падояну показалось, что Демченко не слишком расположен обсуждать старшего внука Вагнера.

– Вы уволились, – сказал он, так и не дождавшись ответа собеседника. – По собственному желанию?

– Ну, не совсем по собственному, – усмехнулся тот, разгибаясь. Песик так и остался стоять, виляя хвостом и задрав аккуратную головку, глядя на хозяина с немым укором. – Мне пришлось уйти.

– Но вы проработали с Карлом Вагнером, сколько… лет десять, так?

– Четырнадцать.

– Это срок!

– Я стоял у истоков «Малахитовой шкатулки», да…

– Мне казалось, ваш босс в бизнесе дольше?

– Не в ювелирном. Карл раньше занимался строительством, но душа у него к этому не лежала, да и проблем там слишком много. Зато ему всегда нравились камни. Драгоценные камни, понимаете? Он в них разбирался, даже коллекционировал какое-то время, а потом решил: почему бы не сделать хобби доходным? К тому времени он сколотил приличное состояние, приобрел убыточное месторождение алмазов в Якутии, заброшенное после Перестройки, и за несколько лет сделал его прибыльным. Но Карлу было недостаточно просто торговать алмазами, он хотел создать собственный бренд, чтобы люди знали его по имени… Ну, как когда-то, к примеру, Фаберже!

– Изделия Вагнера отличаются дороговизной, насколько я понимаю, – заметил Севада.

– Не забывайте об их качестве! – возразил Демченко. – Камни приобретаются только самые лучшие, а золото ниже семьсот пятидесятой пробы даже не рассматривается! У нас в последнее время появилась линейка из платины с бриллиантами и морганитами…

– Ваши товары не рассчитаны на масс-маркет?

– Совершенно верно – только на богатых людей, знающих толк в украшениях. Их приобретали не столько для постоянного ношения, сколько как произведения искусства или способ вложения капитала.

– Так почему же вы уволились, если все было так хорошо?

– С Карлом – да, но не с Эдуардом.

– Расскажите поподробнее, если не трудно, – попросил Падоян, чувствуя, что нащупал что-то интересное.

– В последнее время Эдуард часто ругался с дедом, – словно бы неохотно заговорил Демченко после долгой паузы. – По работе, само собой. Он хотел сделать продукцию «Малахитовой шкатулки» доступной для рядового покупателя.

– Разве это плохо? – удивился опер.

– С одной стороны, нет. Эдуард предлагал отойти от высоких стандартов и запустить более дешевые линейки – например, в золоте пятьсот восемьдесят пятой пробы, с камнями помельче и подешевле, не премиальной огранки и так далее.