– Я ее попрошу.

Подарок Бардера оказался маленькой плоской подвеской из ясеня, вырезанной, как и табличка над дверью трактира Кернгорм, в форме цапли. Но если цапля с трактира стояла, оглядывая зеленую топь у своих ног, то цапля Бардера свернулась в тесном овале, подобрав и спрятав длинные ноги и изящно уложив длинную шею головой к хвосту. Даже на таком крохотном пространстве Бардер безупречно вырезал каждое перышко. Катриона почти ожидала, что они подадутся под пальцем, когда погладила птицу.

– Амулет для памяти, а? – переспросила Тетушка, любуясь цаплей. – Думаю, он дал тебе собственный амулет, чтобы ты не забыла, куда вернуться.

– Бардер не…

– Волшебство иного рода, – уточнила Тетушка. – Но вполне настоящее.

Перед трактиром собралась небольшая компания проводить Катриону. Она предпочла бы обойтись одной Тетушкой, но слишком многие спрашивали, когда она уходит.

– Ты знаешь, что будешь представлять всех нас, – напомнила ей тетя. – Как-нибудь справишься и с парой лишних пожеланий на дорожку.

Катриона шла пешком. С собой у нее было лишь одеяло и немного запасной одежды, и на своих двоих она двигалась быстрее, чем на любой лошадке, какую они с тетей могли бы нанять. Местные животные (не считая тех, что держал лорд Прендергаст) отличались медлительностью. Деньги, которые им с Тетушкой удалось накопить, она спрятала под юбками в маленьком потайном сверточке. Обременяли ее главным образом тетины амулеты, хотя большой тяжести они не добавляли. Их набралось столько, что она привязала их к поясу кусочками бечевки. Теперь они качались и мерцали вокруг нее, словно она надела лишнюю юбку, к удивлению окружающих собранную из всего, что нашлось в разоренном сорочьем гнезде. Зато они будут кормить, успокаивать и защищать ее в дороге. И конечно, у нее был собственный редкий дар, хотя и не сказать, чтобы кто-нибудь, особенно она сама, мог бы счесть его полезным. Она застенчиво помахала рукой, собравшись идти, и все помахали ей в ответ. Даже кузнец Нарл вышел во двор перед кузницей и приветственно поднял руку с зажатым в ней молотом.

Длинный зеленый туннель под деревьями, который так не понравился герольду, доставил Катрионе изрядное удовольствие. Когда она вышла на первый тракт, туда, где заканчивалась Двуколка и начинались просторы ее родины, то была поражена. Равнины перед ней как будто тянулись бесконечно – или почти бесконечно, поскольку вдалеке маячили горы. Катриона никогда прежде не видела гор. Как и ничего подобного извилистой путанице зданий и дворов, составляющих городки, через которые она проходила. По малолетству она совершенно не запомнила поездку в Двуколку к тете после смерти родителей, но готова была поклясться, что никогда в жизни не видела ничего похожего на то, чем любовалась сейчас.

Катриона встречала других людей, направлявшихся на именины, и, как оказалось, была единственной, путешествующей в одиночку, – это наблюдение принесло ей некоторое сомнительное удовлетворение. Некоторые как будто прихватили с собой всю свою деревню или хотя бы семью. Многие были обвешаны амулетами от собственных фей. Она подумала, что всех, кто отправился в дальний путь впервые, можно опознать по количеству и затейливости амулетов.

Дошла Катриона быстро. Она шагала легко и проворно, без труда протискиваясь сквозь медлительные и неуклюжие многочисленные процессии.