Синее пятно за спинами стрелков выхватываю краем глаза. И, присев, обрадованно усмехаюсь: а вот и маг! Иллюзионист! Тот самый, кто через несколько минут превратит окружающий лес во что-то, известное ему одному.

— Ярт! Четвертый стрелок справа! За ним — кусты… Видишь?

— Ты нашел мага? — удивленно спрашивает мой командир.

— Ага… — отвечаю я и, сместившись вправо, поочередно ловлю щитом еще четыре стрелы…

— Жаба! Идешь с Креггом! Молчун!! Маг — ваш!!!

…Восемь мечников в юшманах. Под юшманами — длинные кольчуги. В руках — круглые, окованные сталью щиты. И спаты.

В пяти шагах за воинами — он. Высокий, болезненно худощавый рыжебородый мужчина в синей мантии, сжимающий в руке боевой посох.

— Восемь мечников и маг. Против нас двоих… А еще — стрелки…

«Плохо… — думаю я. И тут же пытаюсь себя успокоить: — Иллюзионист — это не стихийник. Пока работает амулет Чистого разума, он не опасен. Значит, шансы у нас есть. Хотя… кто мешает ему использовать против нас амулеты других школ?»

— Ну? — оказавшись рядом со мной, спрашивает Жаба. — Готов?

— Угу… Великая защита! На счет «три»… Раз… Два… Три!!! — командую я, и еще два амулета рассыпаются в пыль.

Все, теперь мы почти неуязвимы. Целых восемь десятков ударов сердца. Почти — потому что активировавшееся плетение защитит нас от Огня, Льда и Разума. От всего того, что сеет смерть, используя силу. Но не от холодной стали. А потом на нашем пути встанет Темный Жнец. С серпом, зажатым в правой руке. И потребует платы. То есть жизней. Наших или вражеских. Ведь ему все едино…

— Ну же! — шипит Жаба. — Бежим! Время пошло!

А я стою на колене, прикрывшись щитом, и шарю руками по связке амулетов, пытаясь найти шероховатый стержень печати Алого безумия: пусть печать, сплетенная сестричкой, мала и слаба, но все-таки немножечко ускорит мою реакцию. И даст лишний шанс добежать до опушки…

В глазах на мгновение темнеет.

«Не то! Это же печать Чужой крови!» — мысленно ору я. Потом нащупываю еще один стержень, крошу его пальцами и, наконец, срываюсь с места…

…Губы мечника, стоящего крайним справа в первой шеренге, кривятся в злой усмешке. Короткая команда — и строй воинов, оберегающих мага, начинает пятиться назад. Ха! Слишком медленно — под действием Алого безумия я не бегу, а лечу. И не просто лечу, а умудряюсь уворачиваться или принимать на щит выпущенные почти в упор стрелы.

Спата, зажатая в кулаке, звенит от желания напиться крови — не знаю, кто как, а я ощущаю ее безумие и все ускоряю и ускоряю бег. И, выискивая взглядом слабые места строя, мысленно твержу:

«Сейчас, милая… Потерпи еще мгновение…»

А вот Жаба не успевает — его хриплое дыхание и гулкий топот сапог раздаются далеко за спиной. Все тише и тише…

«Плевать!» — мелькает в голове, и через мгновение я вдруг замираю в шаге от вражеского строя.

Четыре меча распарывают пустоту, потом начинают движение назад, и я, метнувшись вперед и упав на одно колено, вбиваю свой меч в ближайший ко мне сапог. Удар стальной стены из щитов снова приходится в пустоту. А потом в строю появляется первая трещина: нож, брошенный мной во время прыжка назад, находит глазницу раненого и обрывает нить его жизни…

Сменить бойца в первой линии воины не успевают: слева от меня раздается смачное хекание, и секира Жабы врубается в шею мечника, пытавшегося занять место поверженного товарища.

…Удар меча, направленный ему под мышку, я отвожу рубящим ударом по запястью.