Нефертити вспыхнула, закусив губу, и Тейе смягчилась.

– Аменхотеп очень привязан к тебе, – мягко добавила она. – Тебе не понадобится посредничество Хоремхеба.

Она пожелала Нефертити приятного отдыха, а сама отправилась в детскую, где Сменхара голышом лежал в кроватке, под охраной двух личных стражников владыки; крошечные ручки и ножки свободно лежали на покрывале, маленькие ноздри подрагивали во сне. Она коротко расспросила стражу и кормилицу, наклонившись, поцеловала мягкую темную прядку, влажную от жары, и пошла в свою опочивальню. Надо получше присматривать за Ситамон, – сонно подумала она, переворачиваясь на бок. – Пока фараон жив, она будет вести себя тихо, но она царевна крови, и ее притязания на царевича имеют законные основания. Если дать ей шанс, у нее достанет сообразительности обратиться за поддержкой ко всем древним законам, касающимся старшинства.

На закате Тейе вышла в сад; фараон сидел у декоративного пруда, бросая хлебный мякиш стае крикливых уток. Солнце уже опустилось за стену, защищавшую дворец со стороны западной пустыни от песка, от скал и от мертвых, покоившихся неподалеку. Еще не остывшие красные лучи, как стрелы, падали под ноги Тейе и ярким светом брызгали на платье. Слышался ритмичный шелест страусового опахала. Суреро стоял на коленях у ног фараона, а дворецкий Апуйя, склонившись, наливал воду в протянутую фараоном чашу. Струйки воды вспыхивали в лучах заката.

В нескольких шагах лежал мальчишка, растянувшись на животе, подбородок его покоился на схваченных браслетами запястьях. Тейе был виден плавный изгиб обнаженной спины, залитой розовым светом. Подойдя ближе, она поняла, что мальчишка наблюдает за золотистым скарабеем, медленно и тяжело ползущим в густой траве.

За креслом фараона толпились рабы и слуги. Когда вестник сообщил о появлении Тейе, все повернулись к ней и склонили головы. Аменхотеп взмахом руки подозвал ее, а Херуф кивком велел слугам поставить для нее кресло. Она улыбнулась фараону и присела под балдахином.

– Я отвечаю, хотя ты пока не спросила: да, мне лучше, – сказал он, бросив последнюю хлебную корку толкающимся птицам и глотнув воды. – Видишь, я даже не потею. Ра сегодня благотворен для моих костей. Суреро догадался, что ты придешь. Не пытайся отговаривать меня от празднования юбилея, Тейе. Я все уже решил.

Мальчишка нашел палочку и теперь дразнил скарабея, подталкивая его сзади, отчего жук спотыкался и опрокидывался на спину.

– Рада видеть тебя в добром здравии, муж мой, – отозвалась Тейе. – Я не собиралась отговаривать тебя от празднования юбилея. Это хороший дипломатический ход. Просто хочу напомнить, что у тебя теперь есть законный наследник трона, который должен присутствовать на церемонии.

Фараон вежливо улыбнулся ей:

– Конечно. Его понесут рядом со мной в корзине.

– Аменхотеп, решение принято. Позволь ему вступить в силу. Если ты сделаешь Смерхару законным наследником и умрешь, когда он будет еще совсем мал, Египет ждет долгая эпоха регентства со всеми вытекающими последствиями.

Он пожал плечами и озорно улыбнулся.

– Бедняжка Тейе! Тебе ни за что не справиться с регентством! Мое сердце разрывается от жалости!

Она не выдержала и рассмеялась.

– Тогда представь, что я тоже умру до его совершеннолетия.

– Ты? – Он отмахнулся от блюда со сладостями, предложенного Апуйей. – Ты черпаешь силы во власти и лести. Ты не можешь умереть, пока тебе есть чем управлять.

– Тогда подумай о том, что ты даешь Аменхотепу еще один повод для ненависти.