|
Хабиру принадлежали к ближневосточному сообществу народов и происходили преимущественно от западносемитских племен, которые, чтобы не обречь себя на нищету, покидали дома и предлагали свои услуги благожелательно настроенным к ним состоятельным гражданам из соседних городов-государств. Хабиру отправлялись за тысячи километров, чтобы найти работу, которая позволяла бы им не только служить за пропитание, крышу над головой и минимальные удобства, но и заработать хоть немного. Однако другая группа хабиру/апиру происходила от племен семитов-воинов. Свирепые наемники, они готовы были целыми армиями поступать на службу к любому из мелких правителей, лишь бы тот платил больше прочих. Они не отличались постоянством и никому не были преданы. Известны случаи, когда в пылу сражения они вдруг переходили на сторону противника.
Уэйгалл указывает, что в царствование Эхнатона и последующих царей Амарнского периода большие группы наемников племени хабиру/апиру бились на стороне правивших по соседству ханаанских царей, таких, как Абди-аширта и Лабайа, во главе с которыми они разграбили и сожгли многие крепости и опустошили все в округе. Более того, есть веские причины считать название «хабиру/апиру» синонимом термина «евреи» — так египтяне и филистимляне именовали сынов Израилевых в Ветхом Завете, используя, по всей видимости, уничижительное выражение. На данном этапе теории, связывающие хабиру/апиру с завоеванием Ханаана и формированием еврейского этноса, признаны бездоказательными, тем более что вопрос об этногенезе и культурных истоках этих народов оказался куда более сложным, чем это могло показаться в 1923 г. Попытка соотнести завоевание Ханаана с определенной исторической эпохой была весьма смелым предприятием для своего времени. Уэйгалл прекрасно понимал, что совершенная им радикальная переоценка истории Исхода окажет глубокое влияние на понимание Библии в целом, и отмечал по этому поводу: «Нет надобности объяснять, сколь широкий простор для мысли открывается вследствие высказанного предположения, что Моисей жил во времена, когда процветала ересь поклонения Атону; ибо читатель сразу же поймет, каким образом монотеизм евреев связан с самым древним из известных монотеизмом египтян. Вот предмет, заслуживающий самого полного изучения». Никому до Уэйгалла не удавалось сделать для нас столь очевидным тот факт, что между веком Эхнатона и библейским преданием существует непосредственная связь. Впрочем, Уэйгалл был не единственным ученым, разрабатывавшим эту тему в 1923 г., ибо именно в это время увидела свет работа сэра Эдгара Уоллиса Баджа «Тутанхамон: культы Амона и Атона и египетский монотеизм».
Опровержение, высказанное Баджем Вскоре после открытия гробницы Тутанхамона хранитель египетских и ассирийских древностей Британского музея Бадж заручился поддержкой лорда Карнарвона, благословившего его на написание книги, в которой были бы собраны все известные факты, касающиеся Тутанхамона и его эпохи. В книге, как было условлено, Бадж должен был высказать свое мнение о возможности связи между Амарнским периодом, историей Моисея и Исходом из Египта. В отличие от Уэйгалла, Бадж не был сторонником гипотезы, что эта связь действительно существовала. Его критика, видимо, была направлена непосредственно против Уэйгалла и выражалась в следующих словах: «Другие авторы вновь предприняли попытку доказать, что Тутанхамон был «Фараоном Исхода», а также что именно его жена Анкх-с-ен-па-Атон (или Амон) извлекла Моисея из его тростниковой корзины и воспитала. Однако когда все эти события происходили, царем Египта был отнюдь не Тутанхамон, в противном случае совершилось несколько Исходов». Бадж не стал развивать эти брошенные вскользь огульные обобщения. Скорее он попытался развенчать веру в существование связи между культом Атона и Богом Библии. Поскольку Бадж обладал авторитетом несравненно большим, чем Уэйгалл, взгляды первого вызвали серьезный интерес, а дальнейшие попытки установить связь между Моисеем и Эхнатоном воспринимались скептически. |
