Она была перенята позднейшими племенами — выходцами из Азии в период после изгнания гиксосов и попала на центральное палестинское нагорье из Египта после краха Амарнского режима. Таковы примерные временные рамки Исхода, указываемые различными античными авторами, такими, как Апион и Манефон. Хотя наиболее ранние поселения I железного века датируются временем не ранее 1200–1100 гг. до н. э., на миграцию и освоение новых мест этим людям могло потребоваться не менее века.
Если воздержание от свинины у раннеизраильских общин действительно восходит корнями к Египту, то можно говорить о том, что это объясняется присутствием в Палестине сильного египетского военного контингента, особенно в правление Мернептаха и его отца Рамсеса II в XIII в. до н. э. Однако за пределами важных стратегических гарнизонных городов, таких как Иерусалим (см. главу 18), египетские укрепленные форты встречались только вдоль прибрежного торгового пути из Египта в Сирию. Это совершенно непонятно, ибо поселения железного века без свиных костей постоянно находят на центральном нагорье, а не в прибрежных низменностях, где их резонно было бы ожидать, если бы воздержание от свинины объяснялось массовым присутствием египтян.
Единственная неувязка в этой стройной картине — Тель Джеммех, поселение на южном побережье Палестины, где 0,3 % костей, раскопанных в ямах в этом поселении позднего бронзового века, приходятся на долю свиных. Этот факт позволил Гессе предположить, что это «может отражать пищевые пристрастия и, возможно, правила питания, основанные на культурных слоях египтян».
Куда более вероятно, что этой линией преемственности табу и запретов на свинину среди древних израильтян мы обязаны библейским, греко-египетским и греко-римским преданиям о переселении египтян и азиатских народов из Дельты Нила в Палестину после краха Амарнского режима. Множество новых свидетельств о воздержании от свинины, найденных среди костей животных в поселениях I железного века на центральном палестинском нагорье, указывают на то, что Исход имел место спустя несколько веков после изгнания гиксосов.
ПРИЛОЖЕНИЕ III
ЕГИПЕТСКИЕ ИМЕНА У ЛЕВИТОВ
После того как Зигмунд Фрейд в конце 1930-х гг. заговорил о связи между Амарнским периодом и жизнью Моисея, эта тема игнорировалась учеными-египтологами вплоть до публикации в 1990-х гг. книги, озаглавленной «Моисей — фараон Египта», принадлежащей перу уроженца Египта, историка Ахмада Османа. Он пошел дальше Фрейда и Артура Уэйгалла, заявив, что Эхнатон и Моисей — это одно и то же лицо. Осман попытался доказать, что Эхнатон отрекся от египетского престола на 17-м году своего правления. Согласно Осману, царь-еретик отправился в добровольное изгнание на Синайский полуостров, где оставался еще сорок лет, а затем возвратился, требуя освобождения заключенных в темницу последователей Атона в 1-й год краткого царствования Рамсеса I, то есть ок. 1308–1307 гг. до н. э. Несмотря на то, что нет свидетельств того, что Эхнатон оставался в живых после 17-го года своего правления, книга Османа проводит мысль о связи между крахом Амарнского режима и историческими корнями Моисея и Исхода.
Осман также подчеркивает, что некоторые видные израильтяне, покинувшие Египет во время Исхода, носили египетские имена. Так, например, имя самого Моисея, как считается, происходит от еврейского Мо/ьеф), что означает «тащить», или «тот, кого вытащили», словно во фразе «я из воды вынула его» (Исх. 2:10). Однако более вероятно, что это имя происходит от египетского толе, что означает «рожденный» или просто «сын», как в имени Тутмос: «сын бога Тота», или Рамсес «сын бога солнца Ра».
Кроме этого, имя Мерари, младшего сына Левия, ставшего эпонимическим предком мераритов, одной из трех ветвей левитского священства, традиционно считается происходящим от еврейско-хананейского слова, означающего «горький». |