И что бы вы сделали? В голосе королевы драконов прозвучало легкое любопытство.

Мы могли бы попытаться разрушить чары , воскликнула Изабо.

Кончик хвоста старой королевы заходил ходуном. Чары может снять лишь та, которая их наложила. Кроме того, знание судьбы Хан’гарада вполне могло изменить судьбы всех вас. Знать о том, что может произойти, часто означает сделать так, чтобы это действительно произошло. Мы предпочитаем не вмешиваться в судьбы глупых суетливых людей.

Она явно давала понять, что аудиенция закончена, а огромный с зубчатым гребнем хвост заметно раскачивался.

Изабо склонила голову. Благодарю вас за ваши слова и ваше милосердие. Через нескончаемо длинный и страшный миг Изабо нашла в себе мужество спросить: Скажите, вы считаете, что я была не права, когда увезла Бронвин ?

Ответа не было.

Изабо в отчаянии закричала: Прошу вас, скажите мне, где можно найти соль, чтобы она не погибла!

Королева драконов пошевелилась и вздохнула, сбив Изабо с ног силой своего выдоха. На первое время можешь соскрести соль с камней в долине и взять ее с собой. Потом, если ты заглянешь в северный конец Долины Двух Башен, то найдешь соль в скалах и в бурлящих озерах, схожих с озером в нашей долине. Ты можешь купать дитя Фэйргов в этих озерах, и она будет жить.

Спасибо, спасибо , залепетала Изабо, но королева уже снова закрыла глаза, положив голову на зазубренный и почерневший кинжал. На нетвердых ногах возвращаясь к выходу по длинному сводчатому коридору, Изабо услышала, как королева драконов снова гулко захрапела.

Над головой синело безоблачное небо, но воздух был пронзительно холодным, и от дыхания Изабо у нее перед лицом висело белое облачко. Всюду, насколько хватало глаз, простирались высокие белые горные пики, а за спиной у нее остались лесистые долины.

Послышалось бешеное гиканье, и Изабо, испуганно вздрогнув, подняла глаза. По склону неслось множество высоких белых фигур, скользящих по снегу столь же стремительно и грациозно, как птицы в полете. Изабо замерла от страха и восхищения одновременно. Она смотрела, как они один за другим вылетали со снежной горы и кувыркались как акробаты, чтобы тут же продолжить свой головокружительный спуск.

Когда люди были уже недалеко, она поняла, что они едут на небольших деревянных салазках, лишь немногим больше их башмаков. Днища салазок были расписаны свирепыми красными драконами, изрыгающими пламя. Когда люди прыгали и взмывали в воздух, казалось, что нарисованные драконы устремляются в полет, но лишь для того, чтобы через миг окунуться в снег, когда эти странные фигуры снова опускались на землю.

Издав еще один вопль, их предводитель, описав кривую, резко остановился перед Изабо, обдав ее вихрем снежного крошева. Это был высокий худощавый мужчина с суровым смуглым лицом, состоявшим, казалось, из одних прямых линий и углов, глазами, полуприкрытыми тяжелыми веками, и длинной косой грубых белых волос. Голову его по обеим сторонам лба украшала пара массивных закрученных в тугую спираль рогов.

Склонив голову, он приветствовал ее ритуальным жестом Хан’кобанов — стремительным движением приложил два пальца сначала ко лбу, потом к сердцу. Изабо нерешительно повторила этот жест, и он недоуменно нахмурился.

Она испугалась, не сделала ли что-нибудь не так. Фельд попытался как умел научить ее языку Хан’кобанов, но это был очень странный язык, в котором жесты и интонации имели такое же значение, как и сами звуки. К счастью, Изабо привыкла говорить на языках зверей и птиц, которые тоже включали в себя не только сложную систему звуков, но также позы и жесты. У нее были способности к языкам, и она усердно училась, поэтому к тому времени, когда Изабо отправилась из Башен Роз и Шипов на Хребет Мира, она знала все, чему Фельд мог научить ее. Но предстоящая зима все-таки пугала ее, поскольку она знала, насколько отличается жизнь Хан’кобанов от привычной ей жизни, и уже начала скучать по Бронвин, оставленной на попечении Фельда.