Ножи циркача, вращаясь, точно сами по себе рассекали воздух, мелькая там и сям и сверкая, словно колибри. Дайд был тяжело ранен, одна нога бесполезно повисла, глаз был залит кровью из раны на лбу. Он еле держался на ногах с помощью одноногого колдуна, который и сам опирался на зажатую под мышкой дубинку. Пальцы Гвилима метали синие молнии, уничтожавшие одного солдата за другим. Но те все прибывали и прибывали, и на месте одного павшего тут же возникало двое других. Лучник посылал в них стрелу за стрелой, но Дайду удавалось отражать их и отправлять в нападающих.

— Не убивайте этих мерзких колдунов! — закричал одетый в латы сержант, стоящий в центре схватки. — Они понадобятся нам для костра в Арденкапле. Захватите их живыми, и быстро!

Под усилившимся натиском Дайд пошатнулся, и Лиланте испуганно вскрикнула. Медведица, взревев, ринулась в бой, одним ударом мощной лапы вышибив дух из сержанта. Лиланте позвала на помощь, и из леса показалась роща древяников, угрожающе размахивавших ветвями и неистово ревущих. Их огромные узловатые корни взрывали землю, стреноживая солдат, которые в панике пытались бежать. Один за другим они были пойманы и раздавлены в могучих объятиях древяников. Тех, кому удалось бежать, схватили шедоухаунды, чьи зеленые глаза горели в сумрачном лесу, точно факелы.

Дайд ладонью утер кровь со лба.

— Похоже, ты взяла за правило спасать меня, — прохрипел он и сжал Лиланте в мощных объятиях. — Спасибо тебе еще раз!

Лиланте обняла его в ответ, и Гвилим сказал:

— Думаю, мы не продержались бы больше минуты. Благодарение Эйя, что вы появились именно в этот момент!

Лиланте вынырнула из объятий Дайда и наткнулась на взгляд Ниалла. Почему-то он заставил ее вспыхнуть и отстраниться от циркача. Дайд внезапно осел на землю, не удержавшись на ногах. Он удрученно осмотрел зияющую рану, потом поднял глаза на древяников, которые, качаясь из стороны в сторону, уходили в лес.

— Значит, ты нашла своих, — сказал он негромко.

Лиланте вспыхнула, охваченная внезапной злостью. Почему он вечно считает меня больше древяницей, чем человеком? — подумала она. — Я ведь и то и другое!

Но ничего не сказала, хмуро кивнув.

— Я рад, — сказал он просто, и ее злость куда-то исчезла.

— И я тоже, — отозвалась она.

— Идти можешь? — отрывисто спросил циркача Ниалл. — Яркие Солдаты бегут от нас, но я беспокоюсь за Его Высочество. Один из раненых сказал, что он был во главе кавалькады. Мы должны поспешить и попробовать спасти его.

— Он жив, — сказала Лиланте, мысленно прощупав лес. — И Изолт тоже. Но я чувствую боль…

Дайд попытался встать и снова упал, слишком изнуренный, чтобы удержать вес тела на уцелевшей ноге. Ниалл сделал короткий жест медведю, и тот подхватил Дайда в огромные лапы и нежно, словно ребенка, понес. Гвилим поковылял за ними, управляясь со своими костылями с поразительной сноровкой.

— Ты хромаешь? — спросил Дайд, заметив неровную походку Лиланте. — Тебя ранили?

— Кто-то ударил меня топором, еще в Лукерсирее, — коротко ответила она, и выражение ужаса, появившееся у него на лице, заставило ее почувствовать угрюмое удовлетворение.

— Кто? — требовательно спросил он.

Лиланте пожала плечами.

— Все произошло так быстро, а я спала. Я видела его лишь мельком… — Она вложила в рот два пальца и свистнула, и к ее ногам сбежались шедоухаунды, с клыков которых капала кровавая пена.

Наступление волшебных существ леса заставило Ярких Солдат постепенно отступить, тем не менее, упрямо не прекращая борьбы. Но Лиланте с товарищами, в окружении шедоухаундов и косматого медведя, никто не остановил.