— Нет, сначала плата, — ухмыльнулся он. — Я жду этого с нетерпением.

Майя покачала головой.

— Нет. Сначала выполни то, что обещал.

Он пытался спорить, но она встала со словами:

— Я слышала, что в Лукерсирее полно злыдней, которые тоже наводят проклятия за деньги. Я пойду к ним, если ты не поможешь мне.

Карлик надул губы и пожал плечами.

— Ну, если ты хочешь, чтобы эту работу сделали злыдни… только учти, у них нет ни силы, ни опыта Чародея Вильмота.

— Зато берут они куда меньше, — грубо ответила она и подняла свой мешок, точно собираясь уходить.

Он схватил ее за запястье.

— Нет, не спеши так. Скажи мне, что тебе нужно.

Она подозрительно взглянула на него, потом медленно вытащила из мешка украшенную драгоценными камнями погремушку.

— Можешь сказать, где находится дитя, которое держало ее?

Карлик взял погремушку, на миг прикрыв глаза, потом покачал головой.

— Я не знаю, где может быть это дитя, — сказал он. — Либо она слишком далеко, либо нас разделяют горы, море или какой-то вид магической защиты.

Майя поджала губы, испуганная и раздосадованная.

— Можешь сказать, жива ли она?

Он сжал погремушку в пухлых пальцах, сосредоточиваясь, потом пожал плечами.

— Нет, не могу. Возможно, она была слишком мала, чтобы вложить достаточно своей энергии в игрушку.

Майя забрала погремушку, чувствуя, как вокруг ее сердца сжимаются холодные пальцы. Потом вытащила длинную косу из медно-рыжих волос. Колдун изумленно уставился на нее, но взял в руки, как Майя велела, и сосредоточился. Через миг он снова пожал плечами и сказал:

— Коса, разумеется, лучше, чем простая погремушка, но все-таки наверняка сказать трудно. Я чувствую холод… и одиночество… но где, сказать не могу. Я же не Мак-Рурах.

Чувствуя жгучее разочарование, Майя опустила рыжую косу обратно в мешок, жалея, что больше не может приказывать Мак-Рураху, как раньше. Хотя он все равно предал ее, как и остальные прионнсы. Теперь ей оставалось полагаться лишь на такое ненадежное средство, как этот карлик.

Крошка Вилли ухмыльнулся и попытался снова схватить ее за грудь, сказав:

— Так вы готовы скрепить нашу сделку, миледи? Полагаю, вы не передумали?

Майя отступила от него на шаг, сказав:

— Сначала наведи проклятие.

— Ты принесла прядь волос или обрезки ногтей?

Она медленно запустила руку в мешок и вытащила оттуда блестящее черное перо.

Он мгновенно узнал его.

— Но это же государственная измена!

— А кого, как ты думаешь, я имела в виду, когда говорила, что хочу проклясть своего самого смертельного врага? Разумеется, я говорила о Крылатом Самозванце, — нетерпеливо сказала Майя, обеспокоенная странной ноткой, прозвучавшей в его голосе.

— Я думал, что это какая-нибудь другая шлюха или владелец борделя, — резко ответил Вильмот. — Ты представляешь, как опасно проклясть Мак-Кьюинна? Его окружают самые могущественные колдуны страны, и говорят, что он сам владеет колдовским искусством. Его должны охранять от подобной порчи, и проклятие просто вернется ко мне самому. Я отказываюсь.

— Мы же заключили договор, Вильмот, — принялась уговаривать его Майя, слегка наклонившись вперед так, что вырез платья открыл ее грудь. — Разве ты не такой же умный, как все эти ведьмы из Башни? Разве ты не такой же сильный, как они?

— Я сильнее! — похвалился карлик, и она изящно села в шезлонг, подобрав юбки, так что больше не возвышалась над ним. Опустив глаза, она затянула:

— Неужели ты не поможешь мне, Вилли? Неужели ты не спасешь меня? Я знаю, что ты можешь наложить проклятие огромной силы.