— Эти люди — военные, обученные убивать... но они так же обучены оказывать первую помощь. Когда был сделан выстрел в Кахахаваи, какие попытки они предприняли, чтобы спасти его жизнь? Никаких! Они позволили ему умереть от кровотечения, пока занимались спасением своих шкур. И где же предсмертное заявление человека, готовившегося предстать перед своим Создателем с таким грузом? Я ожидал, что из материалов защиты, представляемой столь могущественным адвокатом, мы узнаем, что, умирая, Кахахаваи рассказал, что же случилось.

Теперь Келли остановил свой взгляд на Дэрроу, который сидел склонив голову.

— В деле Леба и Леопольда...

Дэрроу резко поднял голову.

— ...Дэрроу сказал, что он ненавидит убийство, независимо от того, кем оно было совершено, человеком или государством. И вот теперь он выступает перед вами и говорит, что умерщвление оправдано. Что это не убийство.

Дэрроу снова опустил голову.

— Что ж, — продолжал Келли, — если бы лейтенант Мэсси взял пистолет и застрелил этих людей в больнице в ту ночь, когда его жена опознала их, его поступок, по крайней мере, встретил бы понимание в нашем сообществе, как бы противозаконен ни был сам акт. Но вместо этого он выжидал несколько месяцев, привлек матросов... хотя они свободные люди и добровольные участники этого деяния и несут полную ответственность. Лишение жизни есть лишение жизни, мистер Дэрроу, а при данных обстоятельствах — это совершенно очевидное убийство!

Келли быстро перешел к присяжным и ударил кулаком по бортику.

— Суд вершится над Гавайями, господа! Существует ли у нас один закон для чужих, а другой для своих? Или чужие могут прийти сюда и взять закон в свои руки? Вы собираетесь отпустить лейтенанта Мэсси, чтобы его с распростертыми объятиями встретили военно-морские силы? Они наградят его медалью! Они сделают его адмиралом. Главнокомандующим! Он и адмирал Стерлинг сделаны из одного теста — они оба верят в суд Линча.

Келли указал на флаг позади скамьи.

— До тех пор пока американский флаг развевается над этими берегами — без адмиральского знамени над ним, — вы должны соблюдать конституцию и закон. Вы дали клятву, которую должны сдержать, господа. Исполните ваш долг вне зависимости от симпатий или влияния адмиралов. Как сказал генерал Смедли Батлер, гордость моряков: «К черту адмиралов!»

Я не мог не повернуться и не бросить взгляд на сидевшего в зале Стерлинга, его лицо было белым от ярости.

На этой вызывающей ноте Келли занял свое место, и судья начал давать суду инструкции, указав на различие между возможным обвинением в убийстве второй степени и в непредумышленном убийстве.

До вынесения вердикта обвиняемые должны были оставаться в отеле Янга. Они испытали видное невооруженным глазом облегчение, когда Чанг Апана вывел их из здания суда. Изабелла, которая не разговаривала со мной со времени нашего заплыва под луной, улыбнулась мне, сопровождая Талию и Томми. Что бы это значило? Руби ждала в проходе, в то время как Дэрроу оттащил меня в сторону.

— Прекрасная была речь, К. Д.

— Моя или Келли?

— На самом деле — обе.

— Ты должен вернуться к работе.

— Какого черта? Дело закончено. Самое время вернуться в Чикаго.

Он покачал головой — нет, и неуправляемые волосы упали ему на глаза.

— Вовсе нет. Мы только начинаем сражение. — Он криво улыбнулся. — Теперь я намерен негодующе реветь, и кричать на все лады о несправедливости и бушевать, как школьный задира, вести себя так неожиданно, как дьявол, если произойдет, что мои клиенты будут признаны невиновными... но, Нат, нам повезет, если удастся исключить непредумышленное убийство.

— Вы так считаете? Ваша заключительная речь была блестящей.