— Что ж, надо сесть на этого сукина сына как можно скорее... и когда же это случится, если учесть, что с этой задачей не справились ни Джардин, ни майор Росс, ни вся чертова гавайская полиция? Месяца через четыре?

Маленький человечек с лицом, напоминающим череп, улыбнулся.

— Вы забыли только одно, Нат... главную причину, по которой они его не нашли.

— Какую же?

— Его не искал Чанг Апана.

— Знаю, — сказал я.

Чанг Апана держался рядом со мной. Войдя в клуб, он не снял своей панамской шляпы и не промолвил пока ни слова. Присутствие Чанга явно оказалось для Джо неожиданностью, он узнал полицейского и занервничал.

Тут Чанг заговорил:

— Сэмми на материке.

Джо ухмыльнулся, кивнул и запоздало поздоровался:

— Ваш приход большая честь для «Ала-Ваи Инн», детектив Апана.

— К вашим услугам, — сказал Чанг, кивая в ответ.

— Джо, — сказал я, — в последнее время ты видел других ребят из оркестра Джо Кроуфорда?

Он с беспокойством посмотрел на меня.

— Вы не собираетесь разгромить еще одну комнату, мистер Геллер?

— Я, кажется, возместил ущерб. — Достав из кармана пятидолларовую бумажку, я небрежно помахал ею. — Ты видел кого-нибудь?

Он дернул головой.

— Вы тогда говорили о десятке, босс...

— Сэмми стоил десятки, — сказал я. — А этого стоит, по-моему, дружок Сэмми.

Чанг выступил вперед и вырвал у меня из рук пятидолларовую купюру. Меня это удивило, Джо тоже. Чанг нахмурился как-то не по-доброму. Он обернулся в сторону швейцара.

— Никаких денег. Говори.

Джо попятился от маленького китайца, подняв руки, словно сдавался. Забавно было наблюдать, как здоровый бугай, который наверняка подрабатывал тут вышибалой, отступал под взглядом мешка костей наилегчайшего веса.

— Э-эй, босс, я счастлив помочь. Тут сидит парень, друг Сэмми, он как раз здесь...

Мы с Чангом переглянулись.

— ...вам надо с ним поговорить, он наполовину француз, наполовину таитянин... я вам покажу. Я рад помочь полиции.

— Спасибо, — сказал Чанг, возвращая мне пять долларов. — Имя?

Имя парня, во всяком случае, так к нему обращались, было Таити. Хилый, тощий как жердь, синяя с желтыми и белыми цветами рубашка, тонкие ножки в светло-коричневых брюках — он стоял рядом с эстрадой один и, раскачиваясь под музыку, напевал и улыбался, держа в руке стакан, во рту у него, чувственном, женственном, торчала сигарета. Я дал ему двадцать — двадцать два года. Его темное узкое лицо с выступающими скулами было почти приятным, длинные темные ресницы загибались кверху. Когда я подошел к нему, он улыбнулся, словно подумал, что я приглашу его на танец.

— Тебя зовут Таити?

— Это я, — подтвердил он, затянувшись сигаретой и выпустив клуб дыма. — А как тебя зовут, красавчик?

В этот момент он увидел Чанга. Веки опустились, как шторы, и он звучно сглотнул.

— Я ничего не сделал, — сказал он, делая шаг назад.

— Иди на веранду, — сказал Чанг.

Таити проглотил комок в горле и кивнул.

Танцевальная площадка выходила прямо на лужайку, которая вела к каменистому берегу зловонного канала. Когда в «Ала-Ваи» бывало много народу, парочки выходили прямо на эту лужайку. Сегодня народу было не слишком много, и лишь несколько пар стояли там, держась за руки и любуясь ломтиком луны, который отражался на блестящей поверхности вонючего канала.

Когда мы вышли наружу, трио Джорджа Ку как раз сделало перерыв, так что нам не пришлось перекрикивать музыку.