— Моя маленькая японочка все еще была на кухне, — сказала миссис Фортескью, — так что я на день раньше заплатила ей за неделю и дала на следующий день выходной. А потом предложила Томми и его ребятам поехать к зданию суда.

— Осмотреть место будущего преступления, — с кривой улыбочкой произнес Мэсси. Фраза показалась бы легкомысленной, если бы у него был не такой затравленный взгляд.

— В ту ночь я отправила свою дочь Хелен ночевать к Талии, а мы вчетвером обдумали наш план. Кахахаваи будет привезен в мой дом. Мы добьемся от него признания. Заставим подписать его, и отвезем бумагу в полицию.

— А что, если полиция не приняла бы признание, как добытое под давлением? — спросил я. — Ведь ничего не вышло, когда моряки отделали Хораса Иду.

— Тогда мы отвезли бы его в газеты, — сказал Мэсси. — Они бы наверняка его напечатали, и тогда, по крайней мере, прекратились бы проклятые сплетни о чести моей жены.

— Кто взял напрокат синий «бьюик»? — спросил Лейзер.

— Джоунс и Лорд, — ответил Мэсси. — Я поехал домой, а они вернулись в дом миссис Фортескью, где спали в гостиной — один на кушетке, другой на полу. Так что рано утром мы были готовы.

— А оружие? — спросил Лейзер.

— Сорок пятый — мой, — сказал Мэсси, — а кольт тридцать второго калибра был у Лорда... он пропал. Я не знаю, куда он делся.

Кахахаваи был убит из пистолета тридцать второго калибра.

Я спросил:

— Фальшивое предписание подготовили вы, миссис Фортескью?

Она снова грациозно махнула рукой.

— Да, и я бы предпочла напечатать его на машинке, но она была у Талии. Поэтому я написала от руки: «Территориальная полиция, Управление майора Росса, Явка по предписанию... Кахахаваи, Джо...», поставила его фамилию первой, так мне показалось более официально. Томми дал мне золотую печать от своего диплома о...

— Химической войне, — вставил Мэсси. — Мне он был не нужен, поэтому я просто оторвал золотую печать, и миссис Фортескью прикрепила ее к бумаге.

Миссис Фортескью сделала глоток кофе, потом задумчиво произнесла:

— Но лист бумаги все равно выглядел... как-то неубедительно. У меня на столе лежала утренняя газета за тот день... я нашла параграф нужного размера, вырезала и приклеила его на повестку. Получилось неплохо.

Лейзер спросил:

— Вы заметили скрытую иронию в словах той вырезки?

— Нет, — слабо улыбнувшись, ответила она. — Это была ирония судьбы — философское содержание того параграфа... но эти слова так широко цитировали, что я могу прочесть их вам по памяти, если хотите: «Жизнь — это таинственное и волнующее приключение, и все что угодно может стать захватывающим, если знать, с какой стороны на это посмотреть и что делать, когда момент настанет».

Дэрроу, Лейзер и я снова обменялись взглядами.

— На следующее утро, — с мрачной улыбкой сказал Мэсси, — за завтраком, мы все смеялись над этим.

Лейзер спросил:

— Вы позавтракали перед тем как осуществить свою... миссию?

— Я приготовила для матросов яйца, — сказала миссис Фортескью, — но, похоже, у них не было аппетита. Они выпили только кофе. Я предложила ехать, чтобы быть у здания суда к восьми часам.

— Мы все были в гражданском, — объяснил Мэсси, — на мне была шоферская кепка и темные очки, для маскировки. Я дал Лорду сорок пятый калибр — он должен был прикрывать тылы, — и мы втроем сели в «бьюик» и поехали к зданию суда.