— Должен признаться, я был шокирован, — сказал Лейзер, качая головой. — Склонение к лжесвидетельству — он остановился на самом краю. Никогда не видел более вопиющего нарушения этики за все время своей работы.

— Поезжайте в Чикаго, — посоветовал я. — Там у нас вы и не такое увидите.

— Вы не обиделись?

— Ничуть. — Я кивнул в сторону Мэсси и его тещи, идущих с Дэрроу. — Вы считаете, что эти две заблудшие души заслуживают жизни в тюрьме?

— Возможно, они заслуживают хорошей порки, но... нет.

— К. Д. тоже. Он только делает то, что может обеспечить им самую лучшую чертову защиту, на какую он способен.

Мы шли на звук разносившегося эхом смеха туда, где Джоунс и Лорд вдохновенно играли в пинг-понг. В комнате, где стояли две неубранные кровати, можно было поставить в десять раз больше коек. Охраны не было. Оба матроса были невысокого роста, мускулистыми, приятной внешности ребятами, немного старше двадцати.

Темные волосы Джоунса, нахального жилистого парня, были зачесаны на квадратной голове назад, а Лорд оказался кудрявым, слишком массивного сложения для своего небольшого роста. Увидев нас, они прекратили игру и нахлобучили матросские шапки.

Несколько величественно миссис Фортескью произнесла:

— Позвольте представить вам мистера Дэрроу.

Мы опять обменялись по кругу рукопожатиями, а Дэрроу снова представил нас и объяснил матросам, что пришел пока только познакомиться, а не расспрашивать о деле.

— Что ж, рады видеть вас, — сказал Джоунс. — Сочувствую другой стороне!

— Для нас честь познакомиться с вами, сэр! — сказал Лорд.

— Покажите им вашу памятную книжку! — поощрила Джоунса миссис Фортескью.

— Один момент, миссис! — сказал Джоунс и вытащил из-под одной из незастеленных кроватей альбом для наклеивания вырезок. — Как раз сегодня я наклеил еще несколько.

Лорд и Мэсси отошли в другой угол комнаты, закурили и стали болтать, смеясь и дразня друг друга. Я нашел стул и сел, а Лейзер прислонился к переборке и молча качал головой.

А Кларенс Дэрроу сел на край койки рядом с ухмылявшимся Джоунсом, который переворачивал уже заполненные наклеенными вырезками страницы. Миссис Фортескью стояла, сложила руки на животе, и с удовольствием наблюдала, как переговариваются ее спаситель и один из ее слуг.

— До этого моя фамилия никогда не появлялась в газетах, — с гордостью сказал матрос.

Интересно, был ли такой же альбом с наклеенными вырезками у спортивной звезды Джо Кахахаваи. Он-то попадал в газеты множество раз. В основном, на спортивные страницы. И снова попадет в прессу — в ближайшие недели.

А потом скорей всего, больше уже никогда.

Газетчики уже ждали, когда в середине дня мы приехали в отель, и окружили нас плотным кольцом, пока в сопровождении управляющего отелем мы медленно продвигались к лифтам. Маленький усатый человек встретил нас у автомобиля не только для того, чтобы поприветствовать, но и чтобы сообщить К. Д. и Лейзеру номера апартаментов, где их ждали жены.

— Я побеседовал со своими клиентами, — сказал репортерам Дэрроу, пока мы шли, — и узнал достаточно, чтобы выстроить свою линию защиты. И это все, что я могу в настоящее время сообщить по данному поводу.

Многочисленные просьбы прояснить дело звучали весьма невразумительно, но слова «неписаный закон» проскальзывали в них довольно часто.

Внезапно Дэрроу остановился, и газетчики натолкнулись друг на друга, как автомобили в заторе.

— Я здесь для того, чтобы защитить четырех человек, — сказал он, — которых обвиняют в преступлении, которое я преступлением не считаю.