— Согласен.

— Поэтому у нас нет выбора — нам приходится искать смягчающие обстоятельства. А какие смягчающие обстоятельства сами идут нам в руки? И безусловно, подорванное стрессом психическое состояние Томми Мэсси — лучшее из всех, возможно, наш единственный выход.

— Естественно, я не захотел бы пытаться доказать безумие миссис Фортескью, — с усмешкой проговорил Лейзер. — Я мало встречал людей настолько уверенных и контролирующих себя, как она.

— И двое этих матросов тоже не дураки, — вставил я. — Они просто идиоты.

Дэрроу кивнул.

— А идиотизм — не защита... а вот временное помешательство — защита. Все четверо находились в сговоре для совершения преступления — похитить Кахахаваи и, используя огнестрельное оружие, запугать жертву...

— Тут все ясно, — прервал я. — Томми самая лучшая кандидатура убийцы, которая сможет вызвать жалость у присяжных.

— Я согласен, — сказал Лейзер, при этих словах он размеренно поглаживал тыльную сторону одной руки ладонью другой. — Но предумышленное убийство все равно превалирует, все четверо виновны в равной мере, и неважно, кто из них спустил курок.

— Нет! — воскликнул Дэрроу. — Если Томми Мэсси, будучи невменяемым, выстрелил, он не виновен... а если Томми не виновен, невиновны и все остальные, потому что преступления нет! Преднамеренность испаряется, а с нею и преднамеренное убийство.

Лейзер широко раскрыл глаза, потом вздохнул и закивал.

— Очевидно, что эти неуклюжие болваны не имели намерения убивать Кахахаваи.

— Они такие же жертвы, как и Кахахаваи, — веско произнес Дэрроу.

— Я бы не стал заходить столь далеко, К. Д., — сказал я. — Миссис Фортескью и эти ребята не на дуэли дрались.

В комнате был слышен только шум работающего под потолком вентилятора.

— У меня у самого дурные предчувствия, — признался Дэрроу, тяжко вздохнув. — В конце концов, я никогда не строил защиту на невменяемости...

— Неужели, К. Д.? — сказал я.

Неужели он совсем потерял память? Как он мог забыть свой самый нашумевший процесс?

— Ты имеешь в виду Леба и Леопольда? — Он спокойно улыбнулся, покачал головой. — Я признал этих ребят виновными, и просто использовал невменяемость как смягчающее обстоятельство, рассчитывая на милость судьи. Нет, это полноценный случай защиты исходя из невменяемости, и нам понадобятся эксперты в области психиатрии.

Лейзер кивнул.

— Я согласен. Есть какие-то предложения?

Дэрроу разглядывал вращающийся вентилятор.

— Вы следили за процессом Уинни Рут Джадд?

— Естественно, — сказал Лейзер. — А кто не следил?

— Те психиатры, которые свидетельствовали в защиту миссис Джадд, соорудили чертовски хорошее дельце, утверждая, что она должна быть сумасшедшей, чтобы расчленить тех двух девушек и запихать их в сундук.

Лейзер снова закивал.

— Уильямс и Орбисон. Но миссис Джадд был вынесен обвинительный...

— Да, — с обаятельной улыбкой согласился Дэрроу, — но я ее не защищал. На меня произвели впечатления их показания. Вы можете разыскать их по телефону, Джордж?

— Разумеется, но сомневаюсь, чтобы они занимались благотворительностью...

— Узнайте, свободны ли они и каков их гонорар. Завтра, во время личной беседы с миссис Фортескью и Томми, я дам им понять, насколько важно привлечь к делу их защиты психиатров. Они найдут деньги у своих богатых друзей.