— Как и исчезли насекомые.

Она кивнула.

— Змей на Гавайях тоже нет. Даже дальше по Ала-Ваи.

— Они тоже ушли отсюда?

— Нет. Их никогда здесь не было.

Я усмехнулся.

— Не было змей в раю? В это трудно поверить.

Она изогнула бровь.

— Только в человеческом обличий. Они повсюду.

Она была права. Здание, к которому мы шли, сотрясалось от музыки и возни юной поросли. Чем ближе мы подходили, тем слышнее становилась исполняемая настоящим американским джаз-бандом мелодия «Чарли, мой мальчик», разбавляемая гитарными переборами, чтобы придать ей хотя бы видимость гавайского стиля. Желтые, белые и коричневые подростки болтались перед входом и бегали вдоль дощатого сооружения, прикладывались к фляжкам со спиртным, курили и целовались. В своем костюме и при галстуке я определенно был здесь самым одетым — ребята щеголяли в шелковых рубашках и синих джинсах, а девочки — в хлопчатобумажных свитерках и коротких юбках.

Я заплатил при входе — 35 центов, но для пар — за полцены, получил взамен корешки билетов, и, протиснувшись сквозь толпу танцующих, мы отыскали столик на двоих. На открытой эстраде сидел оркестр, который, судя по надписи на барабане, назывался «Счастливый фермер». Музыканты в рубашках кричащих расцветок затянули медленную мелодию «Лунный свет и розы». При виде всех этих пар — там желтый парень с белой девушкой, здесь коричневая девушка с белым парнем, — слившихся в потных объятиях под вращающимся зеркальным шаром, который отбрасывал красные, синие и зеленые огоньки, член ку-клукс-клана получил бы разрыв сердца.

— Хотите кока-колы? — спросил я. Она воодушевленно закивала.

Я пошел к бару, который торговал безалкогольными напитками и кое-какими закусками, взял две холодные, запотевшие бутылки коки и пару стаканов и вернулся к своему восточному цветку, который усердно жевал резинку.

Усаживаясь, я достал из кармана фляжку с ромом и спросил:

— Обойдемся этим?

— Конечно, — сказала она, наливая себе кока-колы. — Думаете, что лоси не любят «оке»?

«Оке», как предположил я, означало какою-то местную гавайскую выпивку.

Я налил ей в кока-колу рому.

— Это клуб лосей?

Она прилепила резинку к обратной стороне столешницы.

— Нет. Но местные братские ордена по очереди устраивают танцы. В ту ночь были орлы.

Под «той ночью» она подразумевала ночь, когда напали на Талию Мэсси.

— Перед тем, как напасть на Талию, — сказал я, смешивая в своем стакане коку и ром, — насильники пришли потанцевать в это заведение.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Вы действительно так думаете?

Я убрал фляжку.

— Что вы имеете в виду?

— Почему, по-вашему, я пригласила вас сюда?

— Из-за моих прекрасных глаз?

Она не улыбнулась.

— Вы очень жестко обошлись сегодня с миссис Мэсси.

— Это моя работа.

— Жестко обходиться с ней?

Я покачал головой.

— Нет, пытаться добиться от нее правды.

— Вы думаете, она лжет?

— Нет.

— Вы думаете, она говорит правду?

— Нет.

Она нахмурилась.

— А что тогда?

— Я ничего не думаю... пока. Я только начинаю разбираться в фактах. Я детектив. Вот этим я и занимаюсь.

— Вы еще не пришли ни к какому мнению?

— Нет.