— Вы закончили с кораблем? — спросила я, когда Инне вызвался тягать за мной горку пустых тарелок, который мы раздали рассевшимся вокруг костра мужчинам.

— Да. Думаю, сразу же после завтрака мы снова выйдем в море, — сказал он.

Я кивнула, соглашаясь. Затем принялась разливать по тарелкам получившийся наваристым мясной бульон, стараясь каждому положить побольше мяса. Инне раздавал хлеб. Трор появился к самому завершению, когда я уже собрала посуду и собралась идти мыть ее к ближайшему ручью. Вождь пришел в сопровождении какого-то старика, опиравшегося на посох. Они что-то заинтересованно обсуждали. Я наполнила их тарелки и поднесла. Старик бросил на меня короткий оценивающий взгляд и принял из моих рук еду, поблагодарив. Трор даже не взглянул в мою сторону, что, впрочем, меня вполне устраивало.

Я вернулась к посуде, когда услышала голос Инне, он обращался к присматривающему за мной дружиннику.

— Лорн, не беспокойся, я сам присмотрю за ней, — расслышала я, и через мгновение Инне догнал меня. Я невольно улыбнулась, передавая ему из рук в руки свою ношу.

— Значит, этого мрачного воина зовут Лорн? — спросила я, пока мы шли к ручью.

— Да. Он вообще мало разговаривает, так что, если у вас не получилось разговора, не принимай это на свой счет, — ответил кормчий.

— А я-то уж подумала, грешный делом, — ответила я с усмешкой.

До самого ручейка, серебряной лентой вившегося в камнях, мы шли уже молча. С Инне мне было легко. Я почти забыла о том, почему нахожусь здесь и где мой дом. Отвлеклась на несколько коротких мгновений. Звон воды привел меня в чувство. Я опустилась на корточки и принялась за работу.

Сигурд смотрел на Гуннара. Сначала он подумал, что тот шутит и даже улыбнулся отцу своей будущей жены, хотя считал подобные шутки не совсем уместными и глупыми… но как оказалось, это была не шутка. Молодой подтянутый воин, вошедший следом за посланным за ним слугой, подошел к Сигурду, пристально и с интересом посмотрел на него. Сигурд догадался, что это был брат Кири, хотя они и не были похожи, но он почувствовал тонкую нить, связывающую их.

— Олав, скажи Сигурду, что все слова, что я только что произнес, чистая правда, — устало произнес Гуннар.

Сигурд сжал кулаки. Только теперь он понял, что Гуннар говорил чистую правду. Никто и не собирался шутить с ним по поводу Кири.

— Кто ее забрал? — спросил он, силясь успокоиться, хотя все его естество вопило о несправедливости. Хотелось рвать и метать. Сигурд представил себе, как хватает за шиворот Гуннара и трясет его, крича при этом о том, как он мог, отец, отдать свою дочь какому-то негодяю. Его Кири не может быть рабыней, только не она. Эта прекрасная девушка не рождена для того, чтобы быть чьей-то прислугой. Она создана Богами, чтобы повелевать, чтобы быть правительницей, хозяйкой его судьбы. ЕГО женой!

Представив себе, сколько охотников найдется в имении ее хозяина, покусится на ее красоту, и Сигурд только заскрежетал зубами от бессильной ярости. Спокойствие давалось ему нелегко.

— Кто он. Скажи мне имя, — требовательно произнес Сигурд.

Гуннар посмотрел на сына. То, как они настороженно переглянулись, заставило Сигурда насторожится.

— Мне плевать, кто он, — решительно сказал молодой воин, — Я отправлюсь за ней и заберу ее, если понадобиться, выкраду или куплю, — он сжал губы так сильно, что они превратились в тонкую линию. Его скулы на лице напряглись.

— Вождь, забравший сестру — Трор, — сказал Олав, глядя пристально на своего несостоявшегося свояка, — Возможно, ты знаешь его, как одного из лучших воинов короля Коннора Кровавого.