Ред. Извините… наверное, вам надо немедленно показаться врачу! Мы могли бы продолжить беседу потом.

Воскр. Нет! Ни в коем случае! Любой врач — это моя погибель! Они все связаны со спецслужбами, проинструктированы. Я уверен, что они получают с каждого отловленного премию. Вы не беспокойтесь, эта дыра заживет. Шесть дней назад меня чуть не поймали. Это было под Кинешмой. Два спецназовца уже догнали меня, сбили прикладами с ног… но они не знали, с кем имеют дело. Одному я сразу пропорол брюхо. Другой проломил мне череп — по старому шву, это дикая боль!

Ред. Когда представители органов приходили к нам и даже устраивали в редакции временную двухнедельную засаду на вас, они говорили, что все делается для вашей же пользы…

Воскр. Они вам наплетут! Слушайте больше!

Ред. Мы им не поверили. И все же — а вдруг?! Вдруг они сделают необходимые замеры, проведут свои исследования, возьмут анализы и показания, ну подержат в спецприемнике месяц-другой, а потом отпустят, выдадут новый паспорт и вы заживете свободно, спокойно, счастливо, без страха и волнений?!

Воскр. Мне не хочется ставить опыты на своей шкуре. Она у меня одна! И потом, они все делают не просто так, сам феномен воскрешаемости им нужен, чтобы сделать «бессмертными» кучку старой маразматической сволочи, у которой в руках вся власть страны и все богатство. Да ради этого они запытают-замучают насмерть сто тысяч таких как я, миллион, и слезинки не прольют. Эти дурачки-спецназовцы еще не знают, на кого они пашут. Знали бы — давно взяли б за кадыки своих бугров.

Ред. Вы совершили очень много тягчайших преступлений, вы сами признаетесь в этом. Не болит ли у вас душа?

Воскр. Я отмучился за каждого вдесятеро, за всех отмотал по полной катушке. Так что совесть у меня чиста. Я никого не трогаю, и меня пускай не трогают!

Ред. Как вы относитесь к проводимым в стране реформам?

Воскр. Как и все люди говорят, так и я. Дали воровать! Вот и вся реформа. Наверху воруют помногу, внизу поменьше, но каждый знает, теперь можно — паханы не обидят.

Ред. Паханы? Кого вы имеете ввиду?

Воскр. А тех, кого законы да указы критиковать не велят, тех, кто их издает и пишет.

Ред. Сейчас не поощряются такие разговоры, поэтому лучше не будем затрагивать властьимущих.

Воскр. Я тоже думаю, хрен с ними. В аду с них за все спросят.

Ред. Неожиданный поворот! Вы что, видели на том свете политических деятелей, руководителей, партийных бонз?!

Воскр. Не хотелось бы вспоминать эту мразь… Видал. На нижних кругах. В дерьме. Им оттуда никогда не выбраться.

Ред. И Брежнев там?

Воскр. А чего вы про него спросили?

Ред. К примеру.

Воскр. Нет, его в аду нет.

Ред. Странно, столько на него наляпали за последние семь лет, а в аду нет?

Воскр. Нету. А вот после него, начиная с горбатого — все будут, это точняк! Леня, может и дурак дураком был, как про него пишут, но греха не совершил, народ при нем не вымирал. Вот Хрущ в дерьме по уши. И большевистская гвардия вся, в полном составе — в дерьме. И каждый может подойти и чего хочешь сделать.

Ред. Это кто — каждый?

Воскр. Там все убитые ими ходят, не сами, а их тени-двойники, сами они в других местах обитаются. Ходят и почти не бьют палачей своих, надоело уже, только плюют им в поганые рожи — за день миллион пройдет, и каждый плюнет в рожу: один бухарчику, другой янкелю-свердле, третий тухачу драному, десятый старосте-козлу, двадцатый — какому-нибудь блюмкину-чекисту. За день миллионы в рожу харкнут, а кто позлее — плеточкой по глазам или топориком по темечку. Терпите, суки!

Ред. И терпят?

Воскр. А то как же. Визжат, гадят под себя, блюют… а терпеть-то приходится.

Ред.