— Проклятье! — взревел он шакалом. — Они приняли ее! Этого не может быть!

Я сначала ни хрена не понял, только обрадовался, что колючая плеть не стеганула меня по спине и голове. Но потом заметил, как кусок мяса, имевший прежде имя Лола, начал шевелиться. Казалось, это не он сам, а кто-то под ним — то ли крот, то ли змея, то ли еще какой лесной житель. Но нет, это поднималась она сама — страшно изменившаяся, осатаневшая, зверообразная, с когтистыми лапами и тремя кривыми рогами, выбивающимися из-под белокурых, испачканных засохшей кровью прядей. Да, они приняли ее — и она после этой лютой, ужасной смерти превратилась в чудовище, в демона — пухлый ротик исчез, оскаленная пасть открывала ряд длинных, острых клыков, язык раздвоенным жалом извивался меж этими клыками… но глаза ее были пусты и мертвы.

— Сгинь! — заорал колдун. И принялся нести какую-то тарабарщину на непонятном языке, наверное, заклинания.

Да только все впустую. Осатанелое чудовище набросилось на него, сбило с пня — никакой преграды для мертвой не существовало. Острые когти впивались в хилое старческое тело, рвали его на куски.

— Убей ее, раб! Убе-е-ей!!! — визжал старикашка.

Но я даже не пошевельнулся. Я терпел адские муки. Но держался. Так и надо тебе! Так и надо!

Вот еще немного — и она добьет негодяя! Ну, давай! Я ждал этого мига, чтобы насладиться им, забывая, что мне нельзя наслаждаться мщением, пусть и чужим. Но она не добила его. Не обращая внимания на меня, она забросила колдуна за спину и какими-то судорожными шагами-прыжками, побежала в сторону проклятого кладбища.

Я припустился вслед за ними. Мертвенистая луна бежала по нашим следам, не отставала. Страшная ночь! Бесконечная ночь!

Я мечтал только об одном — очутиться до рассвета в своей могиле. Иначе будет плохо, я почти забыл об этом. Проклятье!

Временами мертвая Лола останавливалась и вновь принималась терзать старика. Он визжал недорезанным зайцем, он был в полной ее власти. И мне даже становилось жалко этого дряхлого и похотливого подонка.

Со всего маху, не останавливаясь, она повалила кладбищенскую ограду, побежала со своей скулящей ношей мимо косых крестов и жутких дьявольских пятиконечных звезд. Да, я все понял — она тащила его в ад живым! Как и та, другая мертвечиха!

— Постой! — крикнул я неожиданно для самого себя.

Но было поздно — мертвая сиганула в разверзтую могилу-ямищу, скрылась во тьме, и опять прокатилось эхо из-под земли.

Я подбежал слишком поздно, заглянул в дыру: «земляной ангел» уже пеленал жертву. Он мелко сучил своими суставчато-трубчатыми ножками и лапками и был похож на огромного, разжиревшего червя с паучьими конечностями и сложенными стрекозиными крыльями. Они все были одинаковы, но всегда чем-то отличались друг от друга. Это был не тот «земляной ангел», что пеленал меня.

— Прости эту сволочь поганую, Лола! — заорал я в припадке какой-то жалости.

Снизу раздалось приглушенное рычание. И мертвая впилась клыками в горло жертвы. Они вместе попадут в ад. И еще неизвестно: кому там достанется больше.

Я до рези в глазах вгляделся в могильную тьму. И вдруг меня передернуло — уже не осатанелое существо-чудище грызло старикашку-колдуна. Нет! Красавица Лола, обнаженная, грудастая, голубоглазая, без царапинки, вся лощеная и блестящая, впивалась алыми пухлыми губами в старческую дряблую шею. Жутко это было. И непонятно. Кто они? Кто они все?! Может, они и на земле, при жизни были вурдалаками и упырями, чертями, бесами, ведьмами?! Почему их так легко приемлет преисподняя и дает им силу и власть в обмен на лютые пытки и непроходящие мучения?! Загадка! Чудовищная загадка! Сколько же еще наверху такой нечисти, таких гадин, которым место только в аду?!

— Лола, кто же ты?! — закричал я в могильную тьму.