|
Он, воспользовавшись моим невольным замешательством, быстро выхватил из подмышки костыль и так треснул им меня по голове, что я от неожиданности сначала упал на тротуар, основательно покрытый грязной снежной жижей, а затем уже пожалел о том, что не включил нимб на полную мощность. Да, такого я не ожидал и вдобавок ко всему, мою голову и лицо обильно забрызгало вонючей грязью. Одни немногочисленные прохожие вместо того, чтобы подать мне руку ускорили шаг и прошли мимо, а другие, находящиеся в отдалении, наоборот, остановились, а некоторые даже перешли на другую сторону улицы и я остался напротив арки один. В отдалении я услышал чей-то громкий, издевательский смех и быстро поднялся с тротуара. Сутулого уже и след простыл. Вот влип с предложением помощи, так влип, а удар, между прочим, у этого пьяницы, довольного своей жизнью, оказался сильный, но не настолько, чтобы отправить наивного ангела в нокаут. Поведя плечами, я стряхнул грязь с хитона, мотнул головой, смахивая её с волос. Проведя по волосам руками по ним, я привёл их в идеальный порядок, а заодно снова включил защиту, и негромко рассмеялся. Тут же я услышал позади себя чей-то злой, шипящий окрик:
- Ну, что, хмырь? Тебе хватит или добавить за Игнатича? Повернувшись, я увидел справа от себя троих плечистых, бритоголовых молодчиков с чёрными татуировками на шеях, одетых в куртки-бомберы со стоячими воротниками, с кармашками, заполненными свинцовыми грузиками, чёрные джинсы и к тому же в тяжелых, высоких ботинках "Гриндерс" с окованными сталью носками. Про этих типов, называющих себя скинхедами, я уже был наслышан и немало. Надо сказать, что все трое не выглядели юношами, на вид им было лет под тридцать и, похоже, они были опасными противниками, так как двое надевали на правую руку стальные кастеты, а третий поигрывал ножом. Насмешливо улыбаясь, я попятился в подворотню и легонько поманил их рукой, приговаривая вполголоса: - Ну, давайте, мальчики, смелее, ведь я же один. Троица быстро переглянулась между собой и немедленно устремилась в атаку. Я даже не стал ничего делать, когда первый из этих молодчиков нанёс мне в лицо сильный удар кулаком. В ответ он получил куда более мощный удар и, вылетев из подворотни, перелетев через тротуар, приземлился на спину прямо в большую лужу грязной жижи. Через пару мгновений к нему присоединился его приятель, а вот третий герой, с ножом в руках, немедленно попятился назад, развернулся и рванул от меня бегом. Перепрыгнув через своих приятелей, ворочавшихся в грязи и громко матерящихся, он перебежал на другую сторону улицы и обернулся. Меня под аркой он уже не увидел. Наколдовав себе невидимость, я распахнул крылья, поднялся в воздух метра на два и плавно вылетел из-под арки. Оба скинхеда поднялись на ноги. Вид у них был довольно жалкий и уже совершенно не воинственный. Не выдержав, я взял и плюнул одному на его бритую голову. Да, с Игнатичем я точно допустил ошибку, ну, ничего, на ошибках учатся даже ангелы. Зато я не дал скинхедам побить себя, а их кастеты были куда опаснее костыля старого пьяницы. Не спеша, приняв в воздухе горизонтальное положение, я вылетел из-под арки, поднялся в воздух метров на двадцать и решил полетать какое-то время над московскими улицами. Помочь тем, кому было в это утро совсем уж худо, я ведь мог и сверху, в том числе, вручая подарки к Новому Году, зато без риска снова получить по голове чем-нибудь потяжелее костыля. Между тем меня стали одолевать некоторые сомнения. То, что я делал, в общем-то, нельзя было назвать полноценным целительством, так, что-то вроде нескольких глотков воды путнику в пустыне, изнемогающему от жажды, хотя, конечно и это приведёт к положительному результату. Очень многих людей нужно было лечить куда более капитальным образом, но все ли они того стоили? Судя по всему, Сутулый ведь как раз и относился к числу тех людей, которые обворовали народ этой великой страны. Надо же, он отдал заводу всю свою жизнь, а потом кто-то взял и украл у него любимое детище. |
