— А я вообще предпочитаю не иметь дел с людьми, вооруженными ручными слайдерами. Если верить видеокамерам, посторонних поблизости нет, — проворчал Андрей, заглядывая тем не менее через дверной глазок на улицу. — Вроде никого. Могли бы и сами выйти, раз вы подобными игрушками балуетесь.

— Берите ее под мышки и тащите сюда, — распорядился Игорь Дмитриевич, не сомкнувший этой ночью глаз и к светским беседам не расположенный.

— Соображу! Вы, главное, в спину мне не жахните!

Снегин распахнул дверь, охранник шагнул наружу, подхватил прислоненную к стене дома Эвелину под мышки и юркнул в дом.

— Всего и делов-то, — проворчал Игорь Дмитриевич, закидывая спайдер за спину. — А теперь помогите затащить ее ко мне. Берите за ноги, только осторожно, девчонке и без того досталось.

Они поднялись на третий этаж, положили Эвелину в постель Снегина, и охранник ушел.

Игорь Дмитриевич убедился, что накачанная снотворным женщина проснется не скоро, и, пробормотав: «О, tempora! О mores!» — решил, что Виталию Ивановичу Решетникову позвонит позже. Негоже старику утренний сон портить.

Чудес от старого врача, дружившего еще с его отцом, Снегин не ожидал. Синяки и ссадины пройдут сами. Укрепляющими и восстанавливающими силы препаратами он сам может нафаршировать Эвелину. А избавить от кошмарных воспоминаний, ежели не ставить блок памяти, не способен даже Господь. Но ставить блок, стирающий все воспоминания о последних трех-пяти днях, можно только с разрешения врача и по желанию самого клиента. Причем процедура эта далеко не безобидна, и прибегают к ней медики с большой неохотой.

Налив себе поллитровую кружку кофе, Снегин сел за кухонный стол и уставился в быстро светлеющее за Крестовоздвиженской церковью небо.

Удивительно, что медики, научившись врачевать тела, до сих пор проявляют полное бессилие в деле врачевания души. Одни, по старинке, пытаясь разбудить в пациенте дух сопротивления, нарочно вызывают в памяти неприятные воспоминания, надеясь, что после этого они перестанут преследовать его, подобно навязчивому, повторяющемуся кошмару. Приверженцы фрейдизма, уповающие на всемогущий самоанализ, проповедуют мучительное самокопание в прошлом, избавляющее будто бы их клиентов от психологических травм. Смахивающие на шарлатанов лихачи предпочитают раздробить картину воспоминаний электрошоком. Снегину доводилось читать о подобных экспериментах, но он никому не позволил бы вживлять в свой мозг электроды, даже посули ему за это жизнь вечную. Сродни этому была и лоботомия, результатом которой оказывалось порой исчезновение из памяти тягостных воспоминаний, становящихся недоступными для сознания благодаря отгораживающей их стене рубцовой ткани.

То есть мучительные воспоминания можно стереть. Убить, с большим или меньшим риском уничтожить содержимое других разделов мозга и покалечить психику пациента. И только. Вероятно, это связано не с развитием медицины, а с тем, что проблема не может быть решена медикаментозным путем в принципе. При помощи лазерного излучения мощностью в 100 миллионов ватт можно за одну сорокамиллионную долю секунды уничтожить татуировку — выжечь краску, не повредив нижние слои кожи. «Желтокружники» напрасно расписали Эвелине грудь — в любой приличной клинике Европы это исправят за весьма умеренную цену. Если возникнет необходимость, Виталий Иванович починит молодой женщине тело, но как быть с растоптанной душой?

Игорю Дмитриевичу уже приходилось сталкиваться с подобными случаями, и он решительно не представлял, чем помочь мисс Вайдегрен, когда та придет в себя.

спросил он себя вслух и сам же себе ответил: — Нет. Это только в сказке джинн способен в мгновение ока разрушить город и построить дворец.