Юрий Афанасьевич обращался к Рите за помощью только в безнадежных ситуациях. Нынешняя к таковым вроде бы не относилась и все же подстраховаться не мешало. Пока что, во всяком случае, переговоры с людьми, которые могли бы переправить их в Швецию или Финляндию, кончились неудачей, хотя он полдня просидел перед экранированным визором Сан Ваныча. Знакомцы его готовы были перевезти через границу беженцев с юга, людей без паспорта и виз, даже тех, у кого были незначительные трения с законом, но тащить группу «находящихся в розыске террористов», «боевиков, совершивших налет на МЦИМ», им было слабо. Чтобы найти настоящих «перевозчиков», следовало копать глубже, а при этом сильно возрастал риск столкнуться с людьми, имевшими на Радова зуб за совместные с полицией и ПСС рейды. Ну хотя бы по зачистке Нижнего порта.

Можно было, разумеется, махнуть в глубь России или, например, в Псковскую республику, где формировались «группы спасения Башкортастана» и «отряды помощи Ставрополью», вот уже полвека страдавшему от набегов оголодавших горцев. Но не хотелось Юрию Афанасьевичу тащить ребят туда, где дерутся за идею, — гибельный это путь. Да и лозунги у микронаполеончиков и карманных фюреров, дорвавшихся до власти в самостийных осколках Руси, были сомнительные. Нет уж, если ребятам предстоит драться — больше-то они ничему не обучены! — так пусть хоть за реальные деньги кровь проливают. А для этого надобно подаваться туда, где пахнет нефтью, кофе, алмазами… Подальше от нашей земли!

Надежду на возможность скорого и благополучного исхода из Питера вселил в него состоявшийся вчера вечером разговор с отцом Эвридики, оказавшимся человеком чадолюбивым и решительным. Нехудо было, однако, иметь и запасной вариант, на случай если Стивен Вайдегрен изменит свои намерения или будет вычислен мцимовцами, которые тоже, надо думать, не сидят сложа руки…

Радов пошевелился, скорее почувствовав, чем увидев, приближение Риты. Ему уже не раз приходила в голову мысль, что ихтиандры общаются между собой телепатически, но проверить это было невозможно — на подобные вопросы сестра не отвечала.

Из клубящегося сумрака появилась гибкая фигура, странно выглядевшая без гидрокостюма, за которой, словно уродливая, причудливо деформированная тень, возник то ли маленький вип, то ли псевдодельфин.

Ихтиандры не нуждались ни в «жабрах», ни в гидрокостюмах, но на встречу с братом Рита приплывала в шлеме, снабженном переговорным устройством. В принципе, они могли бы объясняться жестами, но это лишило бы их встречи даже отдаленного подобия сердечности и теплоты.

— Здравствуй, брат, — прозвучал в наушниках голое Риты.

— Здравствуй, сестра.

Огромные глаза ихтиандра, затянутые прозрачными мембранами, напоминали окуляры, а зеленовато-синее тело лишь отдаленно походило на человеческое. Все в нем было как будто бы так, но неуловимо нарушенные пропорции создавали впечатление бесконечной чуждости, и Радов подумал, что писатели, пугавшие в прошлом веке почтенную публику бунтом машин, проглядели реальную опасность. Компьютеры не могут взбунтоваться, ибо действуют в соответствии с разработанными для них алгоритмами, а появление, в связи с развитием генной инженерии, нечеловеческого интеллекта породило проблемы, которые в будущем могут принести человечеству много хлопот. Взять, к примеру, наделенных интеллектом акул. Юрий Афанасьевич не больно-то верил слухам о разумности випов или псевдодельфинов, но, как говорится, дыма без огня не бывает и он бы на месте ихтиандров постарался обзавестись неглупыми помощниками для освоения подводного мира.

— У тебя возникли разногласия с начальством? За тобой охотится полиция и ПСС? Тебе нужна помощь? — в голосе сестры Радов уловил металлические, скрежещущие нотки. Ему показалось, что говорит она с трудом, промежутки между словами создавали впечатление, что фразы строятся на чужом языке.