Салазар мысленно улыбнулся.

— Нервничаешь?

— Да, черт возьми. Вдруг нас увидят? Салазар пожал плечами.

— Ну и что? Увидят двух бойцов II, присевших отдохнуть, вот и все.

— Думаешь, получится?

— Другие борги все время это делают.

— Но я не другие, черт побери! И я не делаю это все время.

Салазар сел и прислонился к скале. Потом похлопал по земле рядом с собой. Чуть помедлив, Виллен приняла приглашение. Ее шаги были слишком тяжелые. Совсем не такие, как у юной девушки, которую он видел за прилавком. Салазар вспомнил, как револьвер прыгнул в его руке, как кровь брызнула из ее груди, нет, уже из его груди, и как на него обрушилась темнота. В миллионный раз он спросил себя: боже, ну почему он не сделал что–то другое в тот день? Лучше б уж он пустил себе пулю в лоб, что угодно, только бы не входить в магазин.

Виллен посмотрела на него, не обращая внимания на цифры, которые показались в правом нижнем углу ее поля зрения.

— Я люблю тебя.

Он уже слышал эти слова, но они удивили его, как удивило и то, что он чувствует то же самое. Он протянул руку, чтобы коснуться ее, свою тяжелую от вооружения руку с большой, топорной кистью. Металл лязгнул.

— И я люблю тебя.

— Давай посмотрим его.

Неуклюжими пальцами Салазар открыл потайной отсек и вытащил коробку грез. Этот прибор считался нелегальным и обошелся ему в трехмесячное жалованье. Смотреть было особо не на что. Виллен увидела черный куб, простейшие рычаги управления и четыре провода. Каждый провод кончался маленьким чашеобразным устройством.

— Как он работает?

Салазар показал, прикладывая одну из «чашек» к боковой стенке своего мозгового ящика.

— Каждый из нас помещает провод сюда, вот так, потом поворачиваем выключатель. Он работает, как обучающие сценарии в учебном лагере.

— За тем исключением, что управляем ими мы.

— Точно.

— А для чего два других провода?

— На случай, если ты захочешь подцепить одновременно четырех боргов.

Виллен мысленно содрогнулась.

— Фу!

Салазар посмотрел в ее сканеры. Конечно, это невозможно, но он готов был поклясться, что увидел там нечто большее, чем свое собственное отражение.

— Готова?

— Готова, и всегда буду.

— Ладно. Начнем.

Салазар приложил одну «чашку» к своему мозговому ящику, а вторую — к ее. Магниты удержали их на месте. Одной рукой он взялся за ручку настройки, а вторую положил на выключатель. Завывая сервоприводами, Виллен накрыла его руку своей. Салазар подвинул огромный колбасоподобный палец, и контакты замкнулись.

Цифры, которые уже стали частью нормального зрения Виллен, исчезли. Вокруг заклубился туман, но больше ничего не происходило. Салазара нигде не было видно.

— Сал?

Его голос раздался совсем рядом.

— Я здесь. Помни, реальность — это то, что ты хочешь. Попробуй представить себя.

Виллен попыталась. Туман закружился в вихре. Она посмотрела на свое тело и удивилась, почему оно осталось таким же?

— Сисси?

Голова киборга поднялась при упоминании ее прежнего имени. Салазар стоял перед ней. Он выглядел точно так, как в тот день, когда убил ее, только, разумеется, был без очков и револьвера. Страх сдавил горло Виллен.

— Ты красивая.

Красивая? Она посмотрела вниз и обнаружила, что резкие грани тела бойца II сменились приятно округлой плотью. Обнаженной плотью. Казалось так странно снова иметь груди. Она покраснела, и одежда появилась сразу, стоило только о ней подумать. Страх понемногу рассеялся. Виллен, ибо так она продолжала думать о себе, покружилась.

Воспоминания вернулись к ней.