Внезапно рядом с ней оказались О'Брайен и Янколович. Заговорил О'Брайен:

— Мы вытащим твой модуль номер два… приятно отдохнуть.

Виллен попыталась кивнуть, но голова не двигалась. Наверху сверкнул голубой огонь — это Гуннер прикрывал их. Мир вокруг Виллен дернулся и поехал в сторону. Последнее, что она увидела — это камни. Каждый был со своей собственной тенью. Между камнями бежал жучок.

Янколович откинул защитную крышку, ухватился за красную Т-образную рукоятку и повернул ее на один оборот вправо. Затем, потянув за ту же рукоятку, он вытащил модуль биологической поддержки Виллен из задней части ее массивной головы. Инъекторы закачали успокаивающие средства в ее мозг, и мир погрузился в черноту.

Массивная фигура возникла рядом с биотелами. О'Брайен мысленно поблагодарил — с прикрытием Россифа возвращение к кводу будет намного безопаснее.

Роллер ждал, когда вернутся О'Брайен и Янколович. Вот они побежали, потом бросились вниз и проползли последние несколько футов. Песок вокруг них взметнулся от пуль.

Гуннер повернул многоствольный пулемет к источнику стрельбы, дал длинную очередь. Валун распался. Раскрытый наа выдержал еще четверть секунды. Под градом пуль мех, плоть и кровь брызнули во все стороны.

Россиф быстро шагнул вперед, выпустил ракеты и завершил дело пулеметным огнем.

О'Брайен толкнул модуль биологической поддержки к Роллеру. Не считая Т-образной рукоятки и шестизубцового разъема, находящегося на его боковой стороне, оливково–коричневый контейнер выглядел как ящик с боеприпасами 50–го калибра. Роллер подхватил его и показал на люк.

— Давайте внутрь, черт побери! Мы уходим.

О'Брайен и Янколович повалились в мягкие кресла и пристегнулись ремнями. Вошел Роллер, и люк закрылся. Пули лязгнули по броне квода.

Роллер опустился в кресло. Его шлем треснул там, где в него попал осколок шрапнели. По щеке сержанта текла кровь.

О'Брайен спросил напряженно:

— Где Уисмер, Като и Имай? Роллер вытер лоб рукой:

— Мертвы. Вместе с Вуту и Джонсом.

— А старший сержант?

— Убит.

— Черт.

— Да уж.

Роллер включил рацию.

— Ладно, Гуннер… вытаскивай нас отсюда к чертовой матери.

Гуннер ожидал этого приказа и поднялся одним плавным движением. Разрывные снаряды и управляемые ракеты засверкали на его броне. Он пошатнулся от удара и, проклиная судьбу, которая хранила его, последовал за Россифом из зоны уничтожения. Пришло время использовать его огромную огневую мощь, и киборг сделал это.

Все четыре его энергетические пушки изрыгнули когерентный свет, многоствольный пулемет вызывающе зарычал, ракеты метнулись во всех направлениях, гранаты выстрелили в небо, и дым повалил из сверхмощных генераторов.

Твердый понял, что происходит, и отдал необходимый приказ.

— Люди пытаются отступить. Пусть уходят. Четырехногого киборга не победить. Хватит на сегодня. Достаточно крови обагрило песок.

Несколько твердолобых воинов все–таки выпустили оставшиеся ракеты, но или промахнулись, или ракеты взорвались, не причинив вреда броне Гуннера. Несколько минут — и люди ушли, только обломки киборгов и горстка тел отмечали их путь.

Твердый заставил себя выбраться из укрытия. Он искал в душе ликование, счастье, но не нашел ничего, кроме боли.

Тела мертвых воинов усеяли землю. С камня капала кровь. Рука лежала с раскрытой ладонью, будто предлагая дружбу. Кусок металла откатился от его ступни. В воздухе пахло дымом, порохом, потом, мочой и калом. Среди раненых ходили целители, помогая тем. кому могли помочь, и предоставляя вечный покой тем, кому не могли.