Но что-то в этом плане… что-то в довольном, предвкушающем лице Паши напрягло меня изнутри. Бесчувственность? Жестокость?

Пытки и исцеление — классическая и очень эффективная методика некромантов. Но сейчас… сейчас что-то было не так. Неужели в этом слабом, смертном, человеческом теле я стал сентиментальным? Или это просто душа стареет, и ей надоели одни и те же кровавые игры?

Что-то изменилось при моем попадании в это тело… И я догадываюсь что. Появилась лекарская магия. Впервые за сотни лет я чувствовал вокруг себя не только человеческий страх, но и благодарность.

И мне это даже нравилось.

— Готово, — сказал я, отстраняясь от пациента. — Жить будет. Но ему нужен абсолютный покой и стерильные условия.

— Получит, — кивнул Паша своим людям. — В нашем лучшем, самом тихом подвале. Поехали.

Внедорожник снова взревел мотором. Я откинулся на сиденье, закрывая глаза. Ночь была долгой и… продуктивной. Сосуд был полон, карманы — тоже скоро наполнятся. Но странное, почти неприятное послевкусие от плана Паши никуда не делось.

Ох, да пребудет с тобой Тьма, Алексей Ветров. Ибо в ближайшее время она станет твоей единственной спутницей.

Обратная дорога до дома прошла в молчании. Бандиты были довольны победой, но вымотаны. Они высадили меня у подъезда, сунули в руки толстую пачку купюр и, не прощаясь, уехали.

Я вошёл в квартиру, и меня окутал умопомрачительный запах. Запах дома. Аглая приготовила что-то особенное — судя по аромату, это было жаркое из говядины с розмарином и чесноком. После запаха крови, пороха и адреналина, этот аромат казался чем-то из другого, мирного мира, в который я лишь заглядывал, как гость.

— Ты очень поздно, — она выглянула из кухни. На ней был мой старый фартук, в руках — прихватка. — Я начала волноваться.

— Срочный вызов, — соврал я, снимая пиджак. — Очень сложный случай. Пришлось оперировать в полевых условиях.

Ирония была в том, что это была чистая правда.

За ужином она была непривычно тихой. Обычно она щебетала без умолку, рассказывая о прочитанном в моих книгах. Сегодня же она просто ковыряла вилкой в тарелке и тяжело вздыхала. Атмосфера уюта, которую она создала, была пропитана её тоской.

— Что случилось? Жаркое не удалось?

— Скучаю, — призналась она, откладывая вилку. — Просто… скучаю. Мне надоело сидеть в этих четырёх стенах, как в тюрьме. Я хочу на воздух, к людям. Увидеть солнце, а не только крыши из этого окна. Я же не преступница какая-то!

Она надула губы — жест, который на другой девушке выглядел бы капризно, но на её аристократическом лице смотрелся на удивление мило.

Я смотрел на неё и понимал: золотая клетка, даже самая уютная, остаётся клеткой. Её бунт был предсказуем. И его нужно было погасить в зародыше. Но не силой, а хитростью.

— Ты права, — сказал я с самым серьёзным видом. — Тебе нужен свежий воздух. Завтра сходим на прогулку.

— Правда? — она просияла, её глаза заблестели от радости. — Прямо завтра?

— Да. Но мне нужно будет подготовиться. Продумать безопасный маршрут, где мало людей. Возможно, придётся немного замаскировать тебя. Это целая операция. Но мы справимся.

— Ты лучший! — она снова улыбнулась, и на этот раз искренне.

Конечно, лучший.

Особенно учитывая, что твой драгоценный возлюбленный Алексей сейчас лежит в подвале у Паши, и его судьба полностью в моих руках. Но тебе об этом знать не обязательно.

Пока это не станет выгодно мне.

Когда я уже лежал в кровати, глядя в тёмный потолок, меня терзала одна очень неприятная мысль.