На этом наш ночной разговор закончился. Она, уставшая и измотанная, почти сразу уснула прямо в кресле, закутавшись в плед. Я перенёс её на раскладушку, укрыл одеялом и отправился спать на свою кровать.

Засыпая, я слушал её ровное, спокойное дыхание.

Интересно, как изнеженной аристократке спится на этой старой, скрипучей раскладушке? Впрочем, если она действительно сбежала из дома с какой-то шпаной, то должна быть готова спать и на коврике у двери, и на сеновале. Посмотрим, из какого она теста на самом деле.

Я проснулся от тихого цоканья когтей. На раскладушке сидела Аглая, она выглядела значительно лучше.

Рядом с ней сидел материализовавшийся Нюхль, и она без всякого страха чесала его за костяным подбородком. Фамильяр щурился от удовольствия, как обычный кот.

Какие разительные изменения за одну только ночь.

— Какая необычная ящерица, — сказала она, заметив, что я проснулся. — Никогда таких не видела.

— Экспериментальный образец, — буркнул я, наливая себе стакан воды. — Снял с неё кожу с помощью одного старого реагента, думал, сдохнет. А она, видите ли, не сдохла. Теперь вот так и живёт. Привязалась.

Что, в общем-то, было отчасти правдой. Снял некромантией, и действительно не сдохла.

Аглая осторожно отставила Нюхля в сторону и посмотрела на меня серьёзно.

— Я хочу ещё раз вас поблагодарить. Вчера я была слишком слаба, чтобы полностью осознать, что произошло. Вы спасли мне жизнь. И я этого никогда не забуду. Я в неоплатном долгу перед вами.

Я кивнул, привычно заглядывая в сосуд. Но процентов Живы не прибавилось. Повторная благодарность не работала…

Я посмотрел на часы. Время поджимало. Аглая с любопытством гладила Нюхля.

— Мне нужно на работу, — сказал я, поднимаясь со стула.

— Уже? — на её лице отразилось искреннее разочарование. — Так рано?

Я усмехнулся.

— Аристократы, может, и просыпаются к полудню, но простым лекарям приходится работать. К тому же, — я окинул взглядом пустые чашки и беспорядок на столе, — кто-то должен зарабатывать на еду, а кто-то — эту еду готовить и поддерживать порядок. Раз уж вы здесь живёте, могли бы и помочь по хозяйству.

Она вспыхнула и густо покраснела — от смущения или от возмущения, было неясно.

— Я… я…

— Ясно, — я не стал дожидаться её ответа. — Вы исправитесь.

Я не планировал превращать свою квартиру в убежище для беглых аристократок. Но раз уж так вышло, пусть от неё будет хоть какая-то польза. Не бесплатно же я её лечу и прячу.

— Я не сомневаюсь, — добавил я уже более мягко, направляясь к двери. — А теперь слушайте внимательно.

Я оставил ей короткий, почти армейский инструктаж.

— Дверь никому не открывать. На звонки не отвечать. Еда в холодильнике, разберётесь, что с ней делать. Аптечка — в ванной.

Я вышел в прихожую, она последовала за мной. Я демонстративно проверил замок, а затем незаметно коснулся дверного косяка, проверяя целостность печати. Руна была на месте.

— И самое главное, — я обернулся к ней уже с порога. — Не пытайтесь выйти из квартиры. Для вашей же безопасности.

С этими словами я вышел и закрыл за собой дверь, не дожидаясь ответа.

Выскочив из дома, я почти бегом направился к метро. Летел по улицам, лавируя между прохожими и каретами, мысленно проклиная свою новую гостью, которая отняла у меня драгоценное утреннее время. Времени оставалось впритык — планёрка начиналась через двадцать минут.

По привычке, спускаясь на эскалаторе, я проверил — нет ли «хвоста».

Пусто.

Никаких серых плащей, никаких «случайных» попутчиков, читающих одну и ту же страницу газеты.