— Мне никто денег не предлагал, — с вызовом ответила Афра, — эти ребята пытались меня изнасиловать.

— Мне очень жаль. Но, как я уже говорил, вам лучше избегать гавани и ее окрестностей.

Заботливость мужчины действовала Афре на нервы.

— Может быть, вы мне в таком случае скажете, где можно сесть на корабль, если не в гавани, господин?

— Простите, я забыл представиться. Меня зовут мессир Паоло Карриера, венецианский посланник его величества короля Неаполя.

Афра попыталась с достоинством кивнуть головой, что ей не очень удалось из-за только что пережитых событий.

— Меня зовут… — Она запнулась, потом продолжила: — Гизела Кухлер, вдова ткача Реджинальда Кухлера из Страсбурга.

— И куда вы путь держите?

Афра махнула рукой.

— Мне нужно в монастырь Монтекассино, у меня там важное поручение.

— Вы сказали — Монтекассино?

— Именно так, мессир Карриера!

— Вы не объясните мне, что вам нужно именно в этом монастыре бенедиктинцев? Уж простите мой прямой вопрос.

— Книги, мессир Карриера. Списки старых книг!

— Так вы образованны!

— Что значит «образованна»? Не всякий, кто берет в руки книгу, может считаться образованным человеком. Сами знаете.

— Но вы умеете читать и писать.

— Этому меня научил отец. Он был библиотекарем. — Говоря это, Афра поняла, что чуть было не рассказала о своем роковом прошлом. Поэтому она предпочла умолкнуть.

— Есть ли у вас документ, удостоверяющий вашу личность и подтверждающий, что вы не заразились чумой?

Из выреза платья Афра достала бумагу с печатью и протянула ее послу.

— А почему вы спрашиваете?

Паоло Карриера вытянул руку, указав в сторону восходящего солнца.

— Видите «Амброзию», трехмачтовый галеон? Команда как раз собирается поднимать паруса. Если хотите… — Посол бросил короткий взгляд на документ. — Если хотите, можете поехать с нами. Если Нептун будет в духе и пошлет нам попутный ветер, через десять дней мы будем в Неаполе. А оттуда два дня пути по суше до Монтекассино.

Афра облегченно вздохнула.

— Это очень мило с вашей стороны. А почему?..

Посол поднял голову и опустил глаза, словно тщеславный юнец.

— Не хотелось бы, чтобы у вас остались плохие воспоминания о Венеции. Поспешите же!

Афра подхватила узелок и побежала за Карриерой. «Амброзия» была последней в ряду кораблей на набережной Рива дегли Скиавони. Это был не только самый большой корабль в порту, но и самый красивый. Паруса и такелаж сверкали на солнце. На корме и в средней части корабля были каюты с застекленными окнами. Узкие мостки, охраняемые двумя мускулистыми маврами, вели на палубу. Паоло Карриера пропустил Афру вперед.

Едва они оказались на палубе, как два матроса в красно-черной униформе подняли трап, две дюжины других ловко, как пауки, вскарабкались по такелажу и спустили главный парус. Афре еще никогда не доводилось видеть такого роскошного корабля. Она удивленно наблюдала за тем, как «Амброзия» снималась с якоря. Казалось едва ли не чудом, что огромный парус, только что спокойно висевший наверху мачты, медленно, словно его опускала невидимая рука, расправился на слабом ветру и тут же надулся, словно живот готовой отелиться коровы. Под громкие крики двое матросов отвязали канаты толщиной с руку, державшие корабль у причала. «Амброзия» незаметно пришла в движение, издавая при этом странные звуки. Гордый корабль скрипел, стонал и плакал, а в его животе что-то постанывало, словно души грешников в чистилище.

Афра держалась за поручни, устремив взгляд на силуэт города, по-прежнему окутанный дымом погребальных костров.