Красное лицо Лукреции смертельно побледнело. Афра увидела, как дрожат ее ресницы, словно ветви ивы. Она сама не знала, что теперь делать с тем, что сказал Лиутпранд. И Афра смущенно спросила:

— И это вы прочли у меня на ладони?

— Это и еще многое, — неохотно ответил предсказатель будущего.

— Еще многое? Прошу вас, посвятите меня в ваше знание!

— Да, посвятите нас всех! — добавил Паоло Карриера.

Лиутпранд несколько мгновений помолчал, наслаждаясь повышенным вниманием слушателей. Потом снова поднес правую руку Афры к самым глазам и, разглядывая ее, запинаясь, заговорил:

— В ваших руках… донна Гизела… огромная… власть.

Афра смущенно огляделась. Все молчали. Даже посланник воздержался от комментариев.

— Власть, — продолжал Лиутпранд, — способная причинить беспокойство самому Папе римскому.

— Каким же это образом? — поинтересовалась Афра, с трудом пытавшаяся подавить беспокойство. Она чувствовала, как кровь пульсировала у нее в висках. Может быть, предсказатель был каким-то образом связан с ложей отступников или действительно мог читать по руке?

Конечно, у предсказателей будущего была своя конъюнктура, и некоторым удавалось заработать на своих предсказаниях огромные деньги. Нередко можно было услышать удивительнейшие пророчества, странным образом сбывавшиеся. Но довольно часто предсказания оборачивались глупой болтовней, такой же ничего не стоящей, как и проданная за большие деньги индульгенция.

Когда Афра заметила, что предсказатель не собирается отвечать на ее вопрос, она с наигранным равнодушием сказала:

— То, что вы прочли по моей руке, очень интересно, мессир Лиутпранд. Но скажите, разве эти линии не у всех одинаковые?

Предсказатель рассмеялся:

— Донна Гизела, никто точно не знает, сколько людей живет на земном шаре, но одно мы знаем точно: ни у одного из этих тысяч вы не найдете одинаковых линий на руке. А почему? Да потому, что у каждого человека своя собственная судьба, вырезанная у него на ладони словно по дереву. Об этом знал еще мудрый Аристотель. В любом случае, по линиям он мог предсказать человеку долгую или краткую жизнь. Я сам, если позволите сделать замечание, изучал в Пражском университете астрологию и хиромантию, которые тесно связаны друг с другом. Поэтому эта наука мне не чужда.

Мессир Лиутпранд все еще крепко держал руку Афры. Но теперь она не сопротивлялась. Его сверкающие глаза по-прежнему скользили по ее руке.

— Вы вдова? — начал он снова.

— Да, — нерешительно ответила Афра. Пока что ее ложь не принесла ей никакого вреда. Не было ни малейшего повода сомневаться в том, что она говорила. У Афры даже был документ, подтверждавший ее слова о том, что она является Гизелой Кухлер. Но вопрос предсказателя не сулил ничего хорошего. — А почему вы спрашиваете? — добавила она.

Лиутпранд провел большим пальцем по ее ладони, словно пытаясь стереть линии. Потом покачал головой.

— И говорить об этом не стоит, — наконец сказал он и неожиданно отпустил руку, словно она была раскаленной.

Но донне Лукреции хотелось знать все:

— Ну, говорите же, мессир Лиутпранд, вы что-то скрываете от нас!

— Да, говорите же, — поддержала ее Афра. — Что написано у меня на ладони?

— Неожиданно в вашей жизни появится мужчина. Эта встреча принесет вам много радости, но и опечалит.

Афра потупила взгляд. Предсказание будущего на виду у всех смущало ее. У нее была сотня вопросов к мессиру Лиутпранду, но из-за собравшегося за столом общества, живо заинтересовавшегося ее судьбой, она промолчала. Словно не принимая слова предсказателя всерьез, Афра заметила:

— Неплохая возможность, если я правильно вас понимаю.