Матросы заворчали и стали расходиться. Некоторые принялись носить воду, и вскоре пожар на корме был потушен. В остальном же «Амброзия» не пострадала.

Медик в нерешительности смотрел на предсказателя. Афра, поймавшая его взгляд, разъярилась:

— Доктор Мадатанус, почему вы ничего не предпринимаете?

Доктор пожал плечами:

— Боюсь…

— Дайте ему какой-нибудь эликсир или ваше чудодейственное средство! Бездействие — худшее лекарство.

Посланник кивнул, словно подтверждая ее слова, и Мадатанус пошел вниз.

Лиутпранд все еще пытался вдохнуть. При этом все его тело сотрясали судороги. Увидев это, падре принялся громче и проникновеннее читать молитвы.

Афра по-прежнему стояла на коленях возле предсказателя. Вдруг, совершенно неожиданно, Лиутпранд открыл глаза и неуверенным жестом подозвал ее поближе, словно хотел прошептать ей что-то на ухо. Афра охотно последовала приглашению и склонилась над хрипевшим предсказателем.

Лиутпранду было трудно говорить. Это было очевидно. Тем не менее он медленно, но так, что услышали все, произнес:

— Мне так хотелось… увидеть своими глазами… как женщина… поставит первосвященника на колени.

Это были последние слова предсказателя будущего, который, как и все представители его профессии, считал, что знает судьбу других людей, в то время как его собственная оставалась от него скрыта.

Когда Лукреция осознала, что мессир Лиутпранд умер, она зарыдала и заметалась, как сумасшедшая. Она воздевала руки к небу, проклинала пиратов-язычников и благодарила Господа за то, что он наказал их по справедливости. Паоло Карриера и падре с трудом удерживали донну Лукрецию от того, чтобы она не бросилась на одну из стрел, в изобилии лежавших на палубе.

Едва удалось кое-как успокоить Лукрецию, как она снова начала возмущаться из-за того, что посланник велел капитану завернуть труп предсказателя в полотно и, по обычаю моряков, бросить в море. И только когда падре призвал Бога в свидетели и подтвердил, что этот обычай соответствует предписаниям святой матери Церкви и разрешен самим Папой, она согласилась на проведение обряда.

Мертвого предсказателя обернули в белый шпрюйт-парус, подходивший для этих целей. На всякий случай в саван положили крест и два булыжника, с помощью которых обычно придавливали соленую и вяленую рыбу. Когда матросы построились, падре прочел молитву и трижды «покойся с миром», а затем двое матросов бросили труп мессира Лиутпранда в море.

Устранение последствий битвы заняло целый день. И только ближе к вечеру капитан Лука отдал приказ поднять паруса.

Общая трапеза протекала в молчании, пока посланник не поднял бокал и преисполненным достоинства голосом не объявил:

— Давайте выпьем за мессира Лиутпранда, который долгие годы был нам верным спутником.

— За Лиутпранда! — хором отозвались все сидевшие за столом.

Лукреция покачала головой.

— Я не знаю, как мне теперь жить без него. — Ее слова были похожи на правду. Почти десять лет предсказатель принимал за нее все решения и отвечал на вопросы, ответа на которые не знал падре. И хотя посланник с недоверием относился к предсказаниям Лиутпранда, он высоко ценил его порядочность и жизненный опыт.

— Мы найдем нового предсказателя будущего. — Паоло Карриера пытался успокоить Лукрецию. — Любому человеку можно найти замену.

— Но не мессиру Лиутпранду! — упрямо, словно капризный ребенок, настаивала Лукреция. — Он был особенным человеком.

Афра одобрительно кивнула, и посланник воспользовался этим, чтобы заметить:

— На вас, донна Гизела, мессир Лиутпранд тоже произвел впечатление особенного человека. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь.