Афра отшатнулась, как будто в нее попала стрела. Ее лицо было бледным, как воск пасхальной свечи. Нервно схватив свое мокрое платье со стула, она быстро надела его через голову.

Опенок следил за ней, все еще сидя на краю кровати, с немым вопросом в глазах. В конце концов он спросил печально:

— Теперь я вам противен? Почему такая внезапная спешка?

Афра не услышала его вопроса. Ее тошнило. Она подошла к юноше и сказала:

— Мы оба должны забыть о нашей встрече как можно скорее. Пообещай мне это! Мы не можем больше встречаться, никогда. Ты слышишь меня? Никогда!

Она обняла голову Опенка, затем поцеловала его в лоб и стремительно вылетела на улицу.

Со слезами на глазах Афра пересекла Капитульный двор. И тут она услышала позади себя голос Опенка:

— Афра, вы кое-что забыли!

Афра испугалась, когда услышала свое имя на площади.

Она повернулась.

Опенок чем-то размахивал над головой. Пергамент!

Она медлила несколько мгновений, не хотела возвращаться. Не хотела больше иметь ничего общего ни с пергаментом, ни со своим прошлым.

Но пока она размышляла, Опенок ее догнал и всунул ей пергамент прямо в руку.

— Почему? — спрашивал он дрожащим голосом и проникновенно смотрел на Афру, как будто мог прочесть ответ в ее мокрых от слез глазах.

Афра покачала головой.

— Почему? — повторил он более настойчиво.

— Поверь мне, так будет лучше.

Она засунула пергамент себе в корсет и сняла кольцо. Быстрым движением Афра протянула кожаный шнурок с кольцом Якобу.

— Оно принесет тебе удачу, — прошептала она в слезах. — И будет напоминать обо мне всегда. Будь уверен, я тебя никогда не забуду. — Последний раз взглянула Афра на своего сына. Затем, обернувшись, побежала по направлению к Рыбному переулку, как заколдованная. Ее сердце вырывалось из груди. Она не видела людей, которые смотрели ей вслед, качая головами и ожидая появления преследователя. Ничего не видя в своем замешательстве, она наталкивалась на незнакомых людей. Афра была настроена к ним враждебно, не понимая, почему стыдится себя, себя и своего прошлого.

Должна ли она была рассказать Опенку все, выдать себя? Внутренний голос говорил, что нет. У Опенка была счастливая жизнь. Зачем осложнять все своим и его прошлым? Если она сбережет тайну, юноша никогда не узнает, кто были его настоящие родители. Разве так будет хуже?

Глава 12

Горсть черного пепла

Год близился к концу, темнеть начинало рано. Из городских кабаков доносились шум и пение. Трактирщики Констанцы — вот кто получил главную выгоду от проведения церковного Собора. Едва вечерело, как в трактирах нельзя было найти свободного места, и тому были причины. Повинуясь нужде и собственной выгоде, честные горожане сдавали постели дважды за одну ночь: с вечера до полуночи и с полуночи до утра, так что люди были вынуждены проводить полночи где-нибудь в одном из многочисленных трактиров.

Коротать время помогали шуты, бродячие артисты и певцы. Больше всего нравились певцы, развлекавшие выпивох утробными звуками и хрипами. Особой популярностью пользовался некий Венцель фон Венцельштайн, певец из Богемии, привлекавший к себе внимание самыми разными способами: он пел нескладные песни с двусмысленными текстами, примерно такие: «Девчонка-девчонка, помой свою щелку, а то ни один мальчонка не придет на свидание». Многочисленные драки в трактирах стоили бродячему певцу уха и левого глаза. Так что он был отнюдь не красив.