Наверное, она ожидала, что ей навстречу вырвется столб пламени, но увидела только стелящийся по колено дым в задней части скриптория. Этот дым мешал ей дышать. Она кашляла и плевалась в поисках ближайшего окна, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Афра знала, что открывается только среднее, остальные окна с толстыми стеклами были замурованы.

И едва Афра открыла окно, как в задней части скриптория взметнулся столб пламени. Она испугалась. Скоро, подумала она, загорится весь скрипторий. Она поспешно схватила несколько книг и свитков с надписью SECRETUM, чтобы спасти их от огня.

И только она собиралась вернуться, как на лестнице раздались жуткие возгласы. Монахини с кожаными ведрами для воды спешили вверх по ступенькам. Они оттолкнули Афру. Она испуганно выбралась наружу, как вдруг перед ней возникла аббатиса. В ее руке трещал яркий вонючий смоляной факел.

— Чертовка! — яростно закричала аббатиса, увидев Афру. — Ты, чертова девка!

Афра словно окаменела. Она не понимала, что случилось и за что аббатиса так ее ругает.

— Я только хотела забрать пергамент, как мне велели, а потом увидела дым из скриптория! — Слова Афры звучали беспомощно.

Через весь двор к колодцу выстроилась длинная цепочка. Монахини передавали друг другу ведра. Время от времени раздавались подбадривающие возгласы.

— А почему у тебя в руках ценные свитки нашего монастыря? — Аббатиса подошла к Афре еще на шаг.

— Потому что я хотела спасти их от огня! — дрожа от волнения, закричала девушка.

Аббатиса коварно улыбнулась:

— Именно тайные пергаменты. Откуда ты вообще знала об их существовании? Кто твой хозяин, если не дьявол?

— Дьявол? Матери настоятельнице не пристало употреблять такие слова! Я прочла надпись SECRETUM и подумала, что эти свитки, наверное, важнее остальных. Поэтому я решила спасти именно их.

И тут рядом с ними прошла Филиппа. Аббатиса придержала монахиню за рукав и вручила ей факел.

— Матушка Филиппа, — воскликнула Афра, — подтвердите, что это вы послали меня в скрипторий!

Монахиня подняла глаза на окна скриптория, а потом перевела на девушку полный недоумения взгляд. Наконец она проговорила:

— Ради всего святого, зачем мне посылать тебя в скрипторий в такое позднее время? Я не так стара, как матушка Мильдред. Мои ноги еще несут меня туда, куда мне нужно. Кстати, откуда у тебя ключ?

— Вы же сами дали мне его!

— Я? — в голосе Филиппы прозвучали зловещие нотки.

— Она лжет! — яростно закричала Афра. — Одеяние ордена не мешает ей клеветать на меня!

Ни один мускул не дрогнул в лице аббатисы, когда она слушала эту перепалку. А потом она вырвала свитки у Афры из рук.

— Матушка Филиппа не лжет, запомни это! Она служит Господу всю свою жизнь и живет по завету святого Бенедикта. И кому из вас я должна верить?

Внутри у Афры все кипело от ярости. Постепенно она начала понимать, что Филиппа заманила ее в ловушку.

— Скорее всего, — продолжала аббатиса, — ты украла ключ от скриптория во время трапезы и пришла сюда ночью, чтобы выкрасть у нас ценные свитки. И, чтобы никто не заметил отсутствия свитков, ты подожгла скрипторий.

— Именно так все и было, и никак иначе, — усердно подтвердила Филиппа.

— Нет, все было не так! — Охотнее всего Афра вцепилась бы аббатисе в глотку. Глаза девушки застилали слезы ярости и беспомощности. И, обратившись к Филиппе, она в отчаянии воскликнула:

— Под вашей рясой сидит дьявол! Он сожрет вас, а останки заберет с собой!

Обе монахини стали часто-часто креститься, и Афра испугалась, что их тонкие руки сломаются.