Слова Фровина подействовали на Афру успокаивающе.

— И сколько продлится путешествие в Ульм? — заинтересованно спросила Афра.

Старый моряк покачал головой.

— Вода стоит высоко. Это поможет нам спуститься по реке. Но дня два точно. Вы спешите?

— Ни в коем случае, — ответила Афра. — Просто, знаете, я первый раз пускаюсь в такое длительное путешествие, да еще и на корабле. Ульм — красивый город?

— Очень занятный город, большой город и богатый город, у Фровин поднял кривой указательный палец, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. — Ремесленники Ульма строят самые лучшие речные суда во всем мире, речные пароходы.

— Ваш корабль тоже построен в Ульме?

— К сожалению, нет. Такой бедняк, как я, которому нужно кормить жену и троих детей, не может позволить себе столь дорогой корабль. Эту баржу я построил сам тридцать лет назад. Не очень элегантна, готов признать, но дело свое знает так же, как и речной пароход. А вообще от корабля зависит мало, гораздо больше от капитана. До Пассау мне знаком каждый водоворот на реке, и я точно знаю, как вести судно. Так что можете не беспокоиться.

Проходили часы, и постепенно Афра прониклась доверием к этому поначалу молчаливому капитану. Спустя некоторое время он спросил:

— А что это за шкатулка, которую вы все время прижимаете к груди, как будто это ваша самая большая ценность?

Афра не побоялась ответить.

— Это и есть мое самое большое сокровище, — сказала она и положила нечто потрепанное в корсаж. — Мой отец оставил мне это, когда умирал, и велел открыть только в случае крайней нужды, когда силы будут на исходе, и я не буду знать, что делать дальше. Иначе это принесет мне несчастье.

Глаза Фровина засветились от любопытства. Он начал взволнованно щипать себя за бороду и спросил:

— А содержимое — тайна? Или вы еще никогда не открывали шкатулку?

Афра многозначительно улыбнулась, и капитан сказал:

— Можете не отвечать. Простите мое любопытство.

Девушка покачала головой.

— Ничего страшного. Скажу только, что я уже несколько раз хотела открыть шкатулку, но потом задумывалась, действительно ли это тот самый крайний случай, и каждый раз приходила к выводу, что жизнь продолжается.

— Ваш отец был, должно быть, очень мудрым человеком, как мне кажется.

— Да, был. — Афра опустила глаза.

Через люк в двери каюты упал первый луч солнца. Над рекой висели молочные полосы тумана. От воды поднимался пар. Дождь перестал.

Фровин набросил на плечи широкую черную накидку, надел шляпу и потер руки.

— Ну, с Богом, — тихо сказал он, — отплываем.

Фровин спрыгнул на берег и отвязал канат, которым баржа была привязана к дереву. С помощью длинного шеста он оттолкнул судно от берега и сначала направил нос против течения. Некоторое время баржа шла поперек реки, потом моряк повернул баржу носом вниз по течению реки, и плавание началось.

Только весло, с помощью которого Фровин правил баржей, тихонько поскрипывало, а в остальном судно бесшумно скользило по волнам. Они прошли мили две, когда туман стал сгущаться. Афра с трудом могла различить берег. И вдруг перед ними возникла белая гора, грозившая проглотить судно, стена тумана, настолько плотная, что с каюты не видно было носа баржи.

— Придется стать на якорь! — крикнул капитан с банки. — Держитесь крепче!

Афра вцепилась обеими руками в скамью в каюте. Корабль содрогнулся, а потом стало тихо, как в склепе.

В аббатстве Святой Сесилии никто не заметил, что Афра сбежала. По крайней мере было такое впечатление. Все шло своим чередом.