Когда она отправилась домой, здания с узкими фасадами плясали у нее перед глазами. Афра побежала. Никто не должен видеть ее слез. Она бежала куда глаза глядят, совершенно не разбирая дороги. В Предигтергассе, недалеко от доминиканского монастыря, девушка замедлила шаг, чтобы оглядеться вокруг. Где она, Афра не знала. Однорукий нищий, повстречавшийся ей на дороге, заметил ее растерянность и, проходя мимо, спросил:

— Вы, должно быть, заблудились, прекрасная госпожа? По крайней мере вам точно не сюда.

Она рукавом вытерла слезы.

— Ты имеешь в виду…

Нищий кивнул.

— Когда погода меняется, она все еще болит.

— Что ты украл? — спросила Афра из чистого любопытства, когда они пошли к Брудергофгассе.

— Вы наверняка станете меня презирать и не поверите, если я скажу вам правду.

— Почему же?

Какое-то время Афра и нищий молча шли рядом. Странная пара вызывала у всех недоверие, но Афре было все равно.

— Я запустил руку в кружку с церковными пожертвованиями, — внезапно начал нищий и, когда Афра не выказала никакой реакции, продолжил: — Я был каноником в монастыре Святого Томаса — такое занятие не очень обогащает. Однажды юная девушка, примерно вашего возраста, попросила меня о помощи. Она тайно родила ребенка от клирика из моей общины. Из-за тайных родов молодая мать потеряла работу. Она и ребенок в буквальном смысле умирали с голоду. Мои собственные средства были более чем скромны, поэтому я залез в церковные пожертвования и дал молодой матери деньги.

Афра сглотнула. Эта история задела ее за живое.

— А что же было потом? — осторожно спросила она.

— За мной следили и выдали. Именно тот человек, который и сделал той девушке ребенка. Чтобы пощадить мать, я умолчал о действительных причинах моего поведения. Мне бы все равно никто не поверил.

— А клирик?

Было видно, насколько тяжело дался нищему этот ответ.

— Теперь он каноник монастыря. Меня отстранили от должности, потому что священник без правой руки не имеет права благословлять. Мою правую руку выбросили в Иль с моста.

Когда они дошли до дома на Брудергофгассе, Афра чувствовала себя отвратительно.

— Подожди здесь немного, — сказала она. Потом скрылась в доме и через некоторое время появилась снова.

— Дай мне пфенниг назад, — нерешительно произнесла она.

Нищий нашел монету в кармане сюртука и, не колеблясь, протянул Афре.

— Я знал, что вы не поверите мне, — удрученно проговорил он.

Афра взяла протянутую монетку, а другой рукой протянула новую.

Нищий не понял, что произошло. Недоумевая, он разглядывал деньги.

— Но это же полгульдена! Во имя Святой Девы, вы понимаете, что вы делаете?

— Я понимаю, — тихо ответила Афра. — Понимаю.

Рассказ нищего пробудил в Афре воспоминания о своей собственной судьбе. В последние годы ей удалось изгнать из воспоминаний картинку с беспомощным свертком, висящим на ветке дерева, и девушка стала думать, что все это ей приснилось. Ульриху о рождении ребенка она тоже не рассказывала.

И вот теперь все вернулось опять: как она рожала, вцепившись в дерево, как что-то выпало из нее на мох, кровь, которую она вытерла нижней юбкой, и квакающие звуки, издаваемые ребенком, разносившиеся по всему лесу. Что, интересно, случилось с мальчиком? Или же его растерзали дикие звери? Неизвестность вызывала угрызения совести.

Тем временем настал вечер, и Афра поднялась в свою комнату на верхнем этаже дома. С улицы было слышно, как шумят гуляки, которые как раз в это время начинали искать развлечений.