Несколько раз Волгина взглядывала в его сторону, при внезапных усилениях любезности Савеловой к милому гостю. Но уже не могла поймать Савелова в том, как он отдает безмолвные приказания жене. Для него довольно было быть пойманным один раз. Теперь он уже понимал, что Волгина его враг. — Она не могла много мешать ему в отдаче приказаний. Ей нельзя было часто и подолгу смотреть так далеко в сторону: заметили бы. А он с женою сидели лицом против лица.

Чем дальше, тем любезнее становилась хозяйка с милым гостем. Вот она переложила кусок со своей тарелки… И этой любезности мало: она сама стала резать ему кушанье, на его тарелке, склоняясь к нему… Она ест мороженое с одной тарелки с ним… Милый гость жрал очень проворно; но столько, что каждое блюдо доедал последний. Так и при окончании обеда: все должны были ждать, пока граф накушается фруктов. — «Ну, не довольно ли будет! — просопел он в нерешительности: — Кажется, что довольно. Вот по сих мест» — он провел рукою по месту, где у других людей в военном мундире виден воротник, а у него висели брылы подбородка. — «Больше не полезет», — и сунул в пасть персик целиком, хамкнул и выплюнул косточку. — «Еще один, пополам со мною», — сказала хозяйка и разрезала новый персик. — «Не могу; ей-богу, не полезет, — разве сама положите в рот, — ну, тогда полезет», — просопел милый гость, и половина персика была положена в пасть ему.

Стулья загремели. Милый гость, захрапевши от вставанья, присовывал локоть к Савеловой. Волгина положила руку на ее талью: — «Вы извините, граф: мне кажется, что Антонине Дмитриевне надобно отдохнуть». — Она повела Савелову. Чаплин оставался, хлопая глазами.

— Я уведу вас и беру на себя объясниться с вашим мужем.

— О, нет, нет! — Нет, нет! — в ужасе прошептала Савелова. — Нет, я нисколько не устала, — продолжала она громко. — Но я надеюсь, граф, вы извините наш обед; мы не знали…

— Нужды нет, я поел порядком, не беспокойтесь; даже тяжело. Ну, да вот протрясемся с вами-то, отпустит. Это часто со мною.

Она уселась близко, близко к нему, и разговор их продолжался в том же духе: граф говорил, что вот, когда он протрясется с нею, то и отпустит. Она извиняла своего повара. Он повторял, что нужды нет, ему тяжело, но он протрясется с нею, и тогда отпустит.

— Хотите, я покажу вам всю нашу квартиру, мою комнату, граф? — сказала Савелова через минуту.

— Пожалуй, промнемся немного, — отвечал милый гость.

«Не оставляйте меня одну», — говорила вчера Савелова Волгиной. Но теперь она обращалась к нему, не предлагая Петру Степанычу и Волгиной идти с ними. Она даже бросила на Волгину взгляд, который нельзя было принять иначе, как за просьбу не мешать ей и оставаться в гостиной с Петром Степанычем.

Она ушла со своим милым гостем.

Через две-три минуты вошел слуга и доложил Савелову, что его светлость уезжает, его светлость уже в передней. — Савелов пошел проводить гостя. — Вернулся; за ним вернулась и Савелова. — Она боязливо поглядывала на мужа. Муж не обращал внимания на это.

— Мы уйдем от вас, Петр Степаныч, — сказала Волгина. — Быть может, мы не увидимся с вами больше. На всякий случай прощаюсь.

Савеловой, очевидно, не хотелось этого.