На полу, со стороны Артёма, Рита выложила на салфетку несколько кусков сыра, ещё один кувшинчик и лепёшки. Кроме того она показала ему вяленые фрукты, слепленные воедино, видимо, во время тепловой обработки. Несмотря на отсутствие сахара в них, они были сами по себе сладкими и достаточно сытными.

Потушив догорающие свечи выученным заклинанием, то есть пробормотав фразу на «кажется, латинском», Рита укрылась одеялом, оставив снаружи только руку, которой обнимала Шороха. Спиной она, невольно улыбаясь, прижималась к Артёму, который тоже обнимал её за плечо. И втихаря думала, что парень совсем не собирается видеть сны волчка. А просто нашёл причину крепко сжимать её, Риту, в своих объятиях.

11

Глаза открыла, будто и не спала. Артём обычно дрыхнет крепко и до упора. И вчера-то проснулся только из-за воющего дуэта, Шороха и её…

Тени мелькнули перед глазами — и Рита чуть не застонала от досады: сон пропал…

В помещении тихо и темно — не считая еле теплящейся свечки у двери в умывальню, но на стене, справа от камина, в верхнем, вертикальном отверстии, заменяющем здесь, в полностью закрытом месте, окно, смутно-светлая полоска здорово раздражает глаза своей неопределённостью. Наверное, рассвет?.. Величина комнаты скрыта тьмой, и кажется, что спят они то ли в берлоге, то ли в нише пещеры… Рита осторожно наклонилась вперёд, словно собираясь лечь на живот. Вялая ладонь парня скользнула по её боку и шлёпнулась на постель, на накидки, которыми укрывались. Рита замерла. Нет, не проснулся. Дальше — легко: она легла спать в толстых носках. Пойдёт — шага слышно не будет.

Шорох, лежавший на самом краешке топчана, спрыгнул на пол и, будто понимая, что шуметь нельзя, быстро пробежал к умывальне. Рита даже улыбнулась: волчок сообразительный. Сразу понял, что девушка в первую очередь пойдёт в это место.

По дороге, в свете вечно догорающей свечи (результат вчерашнего опыта с заклинанием «долгий огонь»), с каминной полки прихватила наручные часы Артёма и смела всю кучу бумаг с заклинаниями и инструкциями к ним, чтобы не шуршать зря в комнате в поисках нужной. Очутившись в умывальне, закрыла за собой дверь.

Хм. Шорох-то, оказывается, не потому побежал впереди, что хотел пойти с нею. Волчок встал на задние лапы рядом с цоколем, на котором стоял кувшин с водой для умывания. Рита заткнула отверстие слива в раковине и налила туда воды. Поскольку раковина расположена низко, Шорох начал звонко лакать воду.

А Рита присела на тот же цоколь, выжидая, пока волчок напьётся, и быстро пробежала глазами по инструкциям. Ага, вот оно — заклинание на возвращение забытого сна. Стараясь не слушать прихлёбывание Шороха и капельный звон с его мохнатого подбородка, Рита встала, повторила про себя заклинание, примерно выполнила нужные пассы. Всё. Кажется, запомнила. Девушка вздохнула и, закрыв глаза, подняла руки, будто страстно взывала к потолку:

— Эвентура сомниаре!

И опустила руки, одновременно проведя ладонями по лицу, словно умываясь. Снова подняла руки, закрыв глаза.

Тишина. Даже Шорох прекратил лакать воду.

И темно. Безо всяких теней. Потом будто открыли дверь в светлое. Но тусклое… Ага, картинка поехала! Маг сидел на том же месте. Кажется. Во всяком случае — в той же позе. И, похоже, в том же переулке. Впечатление от позы, что маг пока всё ещё бессилен встать. Но одной рукой уже крепко держит рукоять лежащего рядом меча — и не просто вцепился, а будто предупреждая пятерых псов, стоящих перед ним, жёстко лупя по мостовой голыми хвостами. Что это они? Судя по напряжённым мышцам под сухой кожей, собираются нападать?.. Маг словно услышал вопрос — медленно, с усилием обернулся.